Читаем Блабериды полностью

— Ты бухой вообще. Ты к ней пьяный таскался? Влюбился что ли? Так забудь. Я тебе конкретно говорю — забудь, — он рассматривал меня с каким-то ненормальным вниманием, точно энтомолог. — Нормально всё? Ты красный, капец.

— Нормально, — ответил я. — Алик, я никуда не таскался. Я после работы поехал к тестю в гости, шашлыки там, выпили немного…

— Каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню, — передразнил Алик, обмякая. — Ладно, по пьяной лавочке всякое бывает. Я тебе первый и последний раз говорю: больше не появляйся у неё на горизонте. Всё. Эту тему закрываем.

— Да я и…

— Всё-всё. Пошли.

В ньюсруме зажгли верхний свет. Люди расселись по офису.

По смятой простыне, лежащей на диванчике, я понял, что Виктор Петрович решил повторить мой недавний подвиг, заночевав в редакции. Он тоже был пьян, хотя раньше отвергал алкоголь демонстративно. Опять с женой поругался.

Меня усадили на кресло перед Марселем Яковлевичем. Алик встал за спиной.

— Так, ну что у нас? — коротко спросил Ветлугин-старший. — Вы за достоверностью контента не следите, я так понимаю?

— Да какая-то ерунда, — начал Алик у меня из-за спины. — Проявил инициативу сотрудник.

— Инициативу, — кивнул его отец. — То есть, я так понимаю, редактор материалы не смотрит, ты тоже не следишь.

— Да причем тут это! — завёлся Алик. — Я давал разрешение писать о Филино, но статья другая была.

— Ты её видел?

— Видел, конечно. Она на понедельник заряжена. Ту статью я согласовал. Откуда эта взялась — спроси вон.

Взгляд Марселя Яковлевича перебрался на меня. Он не был враждебным. Меня словно ощупывал пытливый осьминог. Ветлугин хотел скорее уяснить суть. Он выяснял, почему его механизм дал сбой.

Ветлугин-старший был интеллигентным пожилым человеком, в очках с тонкими дужками и с редеющей прической, зачесанной на бок. Он любил светлые тона: костюм кремового цвета, пепельные волосы, бледное лицо, голубые глаза создавали имидж существа вне времени, вне цвета, вне тревог. У него был тихий голос. Мне всегда было интересно, как человек, столь непохожий на моего напористого тестя, этот анти-тесть, сумел создать бизнес-империю. «Вы его в гневе не видели», — обронил как-то Алик, но я не мог представить его отца в гневе.

— Не знаю, как получилась, — ответил я.

Повисла тишина.

— Это же не разговор, — сказал Марсель Яковлевич. — Мы сейчас не крайних ищем, а пытаемся разобраться. Кто автор этого текста? С чьей учётки он выставлен? Кто был в редакции в это время?

— Автор текста я, а как он попал в онлайн — не знаю.

— Ну хорошо, а для чего было писать эту ерунду? Ну мне звонит человек из органов, говорит: откуда ваш журналист взял такую чушь? Там слова правды нет. Могильники радиоактивных отходов не строят под боком у города. Зачем писать дезинформацию, даже если не планируешь выставлять?

Я пожал плечами. Алкоголь туманил меня всё сильнее. Оставалась слабая надежда, что это сон.

— Что теперь делать будем? — обратился Марсель Яковлевич к своим помощникам.

— Статью удалили? — спросила женщина с папкой, и когда Алик кивнул, добавила: — Опровержение нужно писать.

— Удалить-то удалили, — сказал Ветлугин. — Но её уже скопировали. Уже в соцсетях она, в форумах, везде. Уже обсуждают. Пошла в народ статья. Вот с хорошими бы статьями у вас так получалось.

— Удалили — хуже сделали, — заметил мужчина, пришедший с Ветлугиным. — Раз удалили, значит, скрывают — у нас же так принято думать.

С другого конца офиса приближались люди. Вдруг я узнал тестя в сопровождении Чудина и Оли. Тесть прошёл между рядами столов и направился к Ветлугину-старшему.

— Доброго вечера, Марсель.

Тот встал и слегка поклонился:

— Юрий Петрович, здравствуй.

Хватский сжал руку Ветлугина и прихлопнул сверху своей широкой ладонью. Так они стояли несколько секунд, словно впитывали мысли друг друга.

— Что, проблемы какие-то? — спросил тесть, кивая на меня.

В нём сидело бутылки полторы, но держался он ровно.

— А вы ему?.. — замялся Ветлугин, кося глазами в мою сторону.

— Да, это зять мой. Что натворил-то? С заголовком что ли не угадал?

— Да если бы с заголовком, — вздохнул Ветлугин, и атмосфера разрядилась. — Добавил головной боли. Сверху вопросы задают.

— Плохо, что задают, — согласился тесть. — Он не в форме сейчас. Мы с ним выпили немного сегодня. Гости у меня, — он помолчал. — Помочь чем-то могу?

— Пока непонятно.

— Ну время-то позднее, — сказал тесть.

— Ладно, порешаем до понедельника, — кивнул Ветлугин.

Мы вышли из офиса под собачьи взгляды охранников, точно вырвались из окружения. Оля, как самая трезвая, села за руль. По пути домой никто не проронил ни слова.

* * *

Ночь была мучительной.

Алкогольный угар сморил меня сразу после возвращения домой, но едва я остался один в темной комнате, мысли засверкали в голове, будто кто-то размахивал перед носом остро заточенным клинком.

Я вспоминал Братерского и думал об Алисе. Разве я мог придти к ней домой? Я не знал её адреса.

Я думал о комбинате «Заря». Две исключающие друг друга гипотезы, розовая и чёрная, пытались слиться в одну, но отталкивались, как однополюсные магниты.