Читаем Бездомные псы полностью

— Не-е… К полудню туман сойдет — нас какая зараза и увидит. Мы и на Хелвеллин-то идем, чтоб никто не знал, что мы туда ушли…

Злобно ощетинившись, Раф встал над лисом, но тот лишь вжался в землю, не двигаясь с места.

— Больно уж ты умный, подлец этакий! Покуда я делаю всю черную работу и получаю раны, добывая тебе жратву…

— Верно, верно, хороший ты мой! Не сердись. Охолони! Смекаешь, нас всего трое, а людей, какие убить нас хотят, кругом сотни. Почему мы все еще живые?

— Я знаю, — сказал Шустрик, задрав у камня лапу, после чего снова сел, передернув одним ухом, которое неудобно завалилось в рану на его голове. — Я только что сообразил почему. Они не осмеливаются. Я пойду утоплюсь или просто брошусь под грузовик, тогда небо рухнет и все люди погибнут. Раф, ты никогда не задумывался об этом? Это обстоятельство дает нам известные преимущества.

Раф ничего не ответил.

— Мышка убегает в сточный желоб, — продолжал Шустрик. — Поэтому она и жива. Ты знаешь, где этот желоб? Я-то знаю. Когда я быстро-быстро закрываю глаза, я иногда вижу, как мелькает ее хвостик. Он у нее, видишь ли, из бумажки… мальчик сует ей бумажку в дырочку в двери, то есть в полу… каждое утро. Белохалатники сделали эту дырочку — длинную такую, узенькую — своими ножами… Ну вот, значит…

— Я тебе скажу почему. — Хриплый шепот лиса заставил Шустрика умолкнуть. — Люди завсегда так — один другому не доверяет, боятся своих, чураются. Это тебе всяк лис скажет. Ежели кто не такой же, завсегда это нутром знает, как я вон. Для началу не дам вам тут околачиваться — как туман спадет, мы уж должны быть на Щербатых утесах, где повыше, чтоб не углядели ни тебя, ни малого с его сорочиной шкурой. Нечего валандаться, пошли!

И снова они пошли по Леверской тропе. Шустрик плелся сзади, тихонько поскуливая и напевая себе под нос:

— Может, хватит об утопленниках? — спросил Раф. — Поешь всякую чепуху…

— Так минует время, — виновато ответил Шустрик.

— Миновать время можно и иначе.

— И миновать эти скалы. И вообще, хорошо бы как-нибудь миновать коровье дерьмо.

Дрожа на холоде, Шустрик поежился и поспешил вдогонку за двумя тенями, которые уже исчезали в тумане, стоявшем над Курганными утесами.

— Но как, помилуйте, им удалось так быстро обо всем проведать? — изумился мистер Пауэлл, протягивая обратно вырезки из «Оратора», которые доктор Бойкот несколько раньше без всяких комментариев положил к нему на рабочий стол.

— Ну, если разобраться, информации тут не очень много, — заметил доктор Бойкот. — Ничего такого, что нельзя было бы узнать в конистонской полиции. Собственно, именно оттуда это, скорее всего, и пошло.

— Но я не называл полицейскому своего имени…

— Возможно, он просто знал вас в лицо… Как бы там ни было, это не столь уж важно. Гораздо неприятнее то, что вы вообще поехали в Ситуэйт.

— А как я мог отвертеться? Полицейский сказал, что специально за мной заехал…

— И вы тут же бросили все дела и отправились с ним, будто только того и ждали. Как, однако, нехорошо, что вы так рано оказались на работе.

— Но что, черт возьми, мне оставалось делать?

— Вы должны были ответить, что Центр пока не видит оснований отрывать своих сотрудников от дела и что вы доложите обо всем директору, как только он появится на работе.

— Я, собственно, так и сказал — по крайней мере про директора, — но полицейского это не устроило.

— Он не имел права принуждать вас, Стивен. Теперь дело могут представить так, будто мы действительно имеем к нему какое-то отношение, — да вы, собственно, уже так его и представили.

— Однако, шеф, вышло бы еще хуже, если бы полицейский поехал туда один, а потом явился к нам с собакой, разве нет?

— Вовсе нет. Я бы сказал, вышло бы очень даже хорошо. В этом случае мы сказали бы ему большое спасибо, забрали бы собаку, уничтожили, а труп сожгли. Если принадлежащая вам собака опрокидывает мусорные бачки — это еще не преступление, а поди докажи, что это была та самая собака, которая нападала на овец; тем бы дело и кончилось, все было бы шито-крыто, не осталось бы даже собачьего трупа для опознания.

— Я, разумеется, прежде всего имел в виду интересы Центра…

— Не сомневаюсь. Ладно, Стивен, теперь уже все равно ничего не поправишь. Я вот что хотел сказать: в свете последних событий… вчера мне, между прочим, звонили из министерства…

— Да ну?