Читаем Бетагемот полностью

Лени дремлет. Когда снова открывает глаза, кубрик сияет рассеянным изумрудным светом. На носу «Вакиты» четыре иллюминатора: сквозь огромные плексигласовые слезы струятся лучи света. Два верхних окутывает матовая зеленая пустота; в нижних виден рифленый слой песка, проносящийся прямо под ногами Кларк.

Лабин отключил цветной кодер. На экране навигатора «Вакита» взбирается по монохромному отлогому склону. Эхолот показывает глубину 70 метров, та постепенно по­нижается.

— Сколько я проспала? — спрашивает Кларк.

— Да недолго.

От уголков глаз Лабина расходятся свежие красные шрамы — видимые следы от имплантации нейроэлектрических элементов в зрительные нервы. При взгляде на его лицо Кларк все еще испытывает невольную дрожь; она не уверена, что сама доверилась бы хирургам корпов, пусть сейчас и они, и рифтеры были на одной стороне. Лабин же явно думает, что дополнительные возможности сбора данных стоили такого риска. А может, это просто еще одна экстраспособность, которую он так хотел, но в прошлой жизни так и не получил к ней допуск.

— Мы уже около Сейбла? — спрашивает Кларк.

— Почти.

Навигационное устройство издает блеющий звук: чет­кое эхо от склона на два часа. Лабин сбрасывает скорость, разворачивается на правый борт. От центробежной силы Кларк качает в сторону.

Тридцать метров. Море за бортом кажется ярким и холодным, как будто смотришь в зеленое стекло. «Вакита», двигаясь на минимальной скорости, проползает вдоль склона, принюхиваясь к каркасу из труб и балок, который набухает на навигационном дисплее. Кларк на­клоняется вперед, стараясь увидеть что-то в лучах мутного света. Ничего.

— А какая там видимость? — спрашивает она.

Лабин не отрывается от управления и не смотрит на­верх.

— Восемь и семь десятых.

Двадцать метров до поверхности. Внезапно вода впе­реди темнеет, как будто на поверхности происходит солнечное затмение. Спустя мгновение темнота впереди превращается в гигантский палец: закругленный конец какого-то цилиндрического сооружения, наполовину по­гребенного под песчаным наносом, покрытого губками и морскими водорослями, на расстоянии его округлые формы теряются в дымке. Навигация определяет высо­ту — примерно восемь метров.

— А я думала, оно плавает, — говорит Кларк.

Лабин тянет на себя рукоятку: «Вакита» выбирается на поверхность рядом с конструкцией.

— Они его вытащили на мель, когда колодец пересох.

Значит, громадный понтон затопили. На верхней пло­щадке стоят балки и подпорки; леса виселицей тянутся к солнечному свету. Лабин осторожно проводит между ними субмарину, которая подчиняется ему, словно игла искусному вышивальщику. Приборы показывают, что подлодка вошла на арену, по краям которой стоят четы­ре таких цилиндра, образуя квадрат. Кларк различает их размытые водой контуры. Опоры и связующие фермы похожи на прутья клетки.

«Вакита» выныривает на поверхность. Вода потоком стекает с оргстекла, и мир снаружи какое-то время подер­нут рябью, но его очертания быстро обретают четкость. Субмарина всплыла как раз под буровой платформой; ее подбрюшье походит на металлическое небо, простираю­щееся над ними не более чем в десяти метрах, которое с земли держит сеть несущих пилонов.

Лабин выбирается из кресла и хватает поясную сумку, висящую на крючке.

— Вернусь через несколько минут, — говорит он, от­крывая верхний люк.

Быстро поднимается по ступенькам. Кларк слышит плеск воды, доносящийся снаружи.

Он по-прежнему не рад, что она поплыла с ним. Но Лени, не обращая внимания на все маневры Лабина, следует за ним.

Сквозняк, ворвавшийся внутрь через отверстие люка, холодит ее лицо. Поднявшись на обшивку субмарины, она оглядывается вокруг. Небо — та его часть, которую видно сквозь стойки и опоры, — серое и затянуто тучами; океан цвета пушечной бронзы простирается до самого горизонта. Позади Кларк слышатся какие-то звуки. От­даленный пульсирующий рев. Слабый клекот, похожий на сигнал тревоги. Что-то знакомое, но Лени никак не может сказать точно. Она поворачивается.

Земля.

Полоса песчаного берега примерно в пятидесяти мет­рах от корпуса установки. За линией прилива она видит низкорослые чахлые заросли кустов. Морены плавника, тянущиеся вдоль берега прерывистыми узкими полоска­ми. И неутомимо толкающуюся в берег приливную волну.

Она слышит голоса птиц, перекрикивающихся друг с другом. Об этом она уже почти забыла.

Это еще не Северная Америка. Материк расположен в двух, а то и в трех сотнях километров отсюда. А то место, где они находятся сейчас, всего лишь одинокий маленький архипелаг на Шотландском шельфе. И все же: увидеть живых существ без плавников и кулаков — Лени удивляется такой возможности; но еще больше удивляет­ся такой чрезмерной реакции при виде суши.

Крутая металлическая лестница поднимается по вин­товой спирали вокруг ближайшей опоры. Кларк ныряет в океан, не думая о капюшоне или перчатках. Атлан­тика отвешивает ей пощечину, открытая кожа ощущает приятное ледяное покалывание. Кларк так нравится это чувство, что до опоры она доплывает буквально за не­сколько гребков.