От неожиданности я делаю шаг назад и нечаянно задеваю ручку ковшика. Я оборачиваюсь, неловко пытаясь его подхватить, но срабатывает закон рычага. Кипящая вода вместе с картошкой взмывают вверх, и я успеваю увидеть, как Кэролайн вскакивает со своего места, а Роберт прикрывает собой Уилла. В панике я зажмуриваю глаза, а потом сразу слышу крик Уилла, проклятия Роберта и звук удара ковшика об пол. Наступает долгая тишина.

Боже, Боже, Боженька, пожалуйста, Боженька!

– Убирайся, Эмма.

Тяжело дыша, я отваживаюсь открыть глаза.

– Вы в порядке? Как Уилл? Вас ошпарило?

– Я сказал – убирайся.

Теперь я могу оценить последствия. Уилл плачет в основном от испуга – думаю, несколько капель могло попасть ему на ляжки ниже края шорт, а вот рука Роберта – пунцового цвета. Скверный будет ожог.

– Я сбегаю за своей сумкой, она в машине! – восклицает Кэролайн уже на полпути к двери.

– Это вышло случайно, – оправдываюсь я. – Я не хотела…

– Просто вали нахер отсюда! – угрожающе нависая надо мной, вопит Роберт, успевший подняться на ноги. – Убирайся, или я упеку тебя в психушку!

Когда я отступаю в прихожую, Роберт, шумно выдохнув, поднимает рыдающего Уилла.

– Ничего страшного, всего лишь маленький ожог. Давай охладим его водой, – успокаивает он нашего сына, прежде чем в последний раз взглянуть в мою сторону. – Может быть, я это все равно сделаю, – добавляет он тихо. – Ради твоего же блага.

В тот миг, когда в прихожую вбегает Кэролайн – посторонняя, которой в моем доме рады больше, чем мне, я отступаю разбитая наголову. Хлоя смотрит на меня с верхней ступеньки лестницы.

– Ты все разрушила, – низким, полным душевной муки голосом произносит она. – Надеюсь, ты счастлива.

Я держу себя в руках до самой машины и позволяю себе разрыдаться, только оказавшись в салоне. Даже Кэролайн против меня. Я теперь совсем одна.

<p>53</p>

Притормозив у банкомата, я снимаю пятьсот фунтов с текущего счета и с кредитки, не собираясь больше возвращаться в «Джурис Инн». Я не намерена облегчать Роберту задачу, если ему вздумается разыскивать меня, чтобы упечь в психушку. Свой выбор я останавливаю на гостинице неподалеку от вокзала – рангом повыше, чем Би энд Би[23], но явно не имеющей отношения ни к одной сети. Женщина за узкой стойкой в коридоре, не спросив у меня никаких документов, принимает у меня наличные и взамен вручает ключ от номера, висящий на большой деревянной колобашке.

В некоторых отелях такие ключи могут быть «фишкой», но здесь – просто старомодный и практичный способ предотвратить кражу ключей гостями. Женщина сообщает, что мой номер – на верхнем этаже. В отсутствие лифта я устало бреду вверх по узкой лестнице, покрытой затхлым, вонючим ковролином, пока наконец не упираюсь в дверь своего убежища, на поверку оказывающегося убогой комнатенкой, места в которой едва хватает для двуспальной кровати и шкафа. Душевая у меня тоже имеется. В номере душно. Термостат, вероятно, установлен в положение «вкл», так что я решаю распахнуть старинное створчатое окно, впуская в комнату влажный бриз и шум проходящей снизу дороги. Что ж, по крайней мере, здесь есть чайный набор, и выглядит он вполне чистым.

Я так устала. Завтра – мой день рождения. Чуть больше недели назад мои муж и дочь планировали вечеринку в мою честь – и вот я здесь, одинокая, отверженная и все равно снедаемая тревогой за них. «Хорошо, что операция Фиби позади», – думаю я, доставая из сумки бутылку вина и сэндвич в вакуумной упаковке, которые я прихватила по пути сюда, после звонка из больницы.

Находится в комфортной палате. Состояние все еще критическое, однако есть предпосылки для осторожного оптимизма.

Что скажет Фиби, когда очнется? Станет топить или обелять Роберта? Уж по меньшей мер отведет от него подозрения в том, что это он столкнул ее с тротуара? Я долго размышляла об их вероятном тандеме, и теперь, наполняя кружку теплым белым вином, я вдруг осознаю, что есть и другие варианты. Да, возможно, один из них открыл на меня охоту. Возможно, что они оба. Но существует, разумеется, и другая возможность. Может быть, они оба решили меня подставить, но по отдельности. Независимо друг от друга. И несчастный случай с Фиби может оказаться просто несчастным случаем. Возможно, она отвлеклась. Может быть, Хлоя предупредила ее о моем визите. Или это сделал Роберт. Здесь может быть столько разных «возможно» и «что, если», что вполне можно свихнуться, просто пытаясь вычислить все вероятные комбинации.

Вполне можно свихнуться.

Как вариант – разумеется.

Вся эта мания преследования может оказаться следствием моей собственной паранойи. Никто не охотится за мной. Единственную угрозу представляю я сама и мое проистекающее из дурной крови безумие второго ребенка. Мне исполняется сорок. Я превращаюсь в мою мать.