Читаем Бессонница полностью

– Мои попытки найти мало-мальски стоящую работу прояснили, что после двадцати лет ведения домашнего хозяйства на трудовом рынке я не слишком-то конкурентноспособен. А у нас двое детей. Школа и университет, за которые нужно платить. Дом, который нужно содержать. Разумеется, я хотел, чтобы мы были защищены на тот случай, если ты заболеешь, как она. Так что если мое преступление в этом – то я виновен. Но что насчет тайн? Ты хранила свою тайну всю нашу совместную жизнь! У меня не было секретов от тебя, Эмма. Я всего лишь обнаружил, что за секрет был у тебя.

– Ты рассказал Уиллу о том, что она сделала. Заставил его рисовать все эти рисунки, чтобы напугать меня. И про числа ты знал, и…

– Бога ради, Эмма, уймись! Ты моя жена. Я люблю тебя. Но это уже безумие.

– Что скажешь о царапинах на моей машине? Об отзывах о моей работе? О записке? – Я перевожу взгляд с Роберта на Кэролайн и обратно. – Что насчет этого всего?

– Ты уверена, что это все не ты сама сделала? – Голос Кэролайн мягко звучит в полной тишине, установившейся после моего вопроса. – Я знаю, ты веришь в то, что это сделал кто-то другой, только можешь ли ты быть уверена, что это не ты сама? – Мой рот дергается, но я не могу выговорить ни слова. Направляясь сюда, я была так уверена в себе – все свои обвинения я держала наготове. Я была так уверена, что Роберт и Фиби спланировали все это сообща, и что теперь? Теперь я чувствую лишь растерянность. Все, что говорит Роберт, так логично. Так объяснимо. А я снова выгляжу идиоткой. – Не думаю, что кто-то хочет подставить тебя, Эмма. В самом деле, я так не думаю.

– Так что скажи нам ты, Эмма, – вступает Роберт, и в тоне его голоса гораздо меньше сочувствия, чем у Кэролайн. – Что произошло с Фиби? Ты ведь была там, так? Это ты ее толкнула? – Роберт берет в руки мобильник Кэролайн. – Потому что, похоже, ты этого хотела.

– Значит, если я подозреваю, что это мог быть ты – я чокнутая, а тебе можно думать, что это могла быть я?

– Мамочка.

Тонкий голосок заставляет меня вздрогнуть, и все как по команде оборачиваются к задней двери. В проеме стоит Уилл, мой дорогой мальчик. Внезапно все обвинения забываются, и мне хочется лишь схватить сына в охапку, крепко обнять его и никогда больше не отпускать. Мой малыш. Мой лучик. Моя жизнь. Уилл немного настороженно делает несколько шагов навстречу, и я улыбаюсь ему во весь рот, несмотря на то, что мне хочется плакать. Мой самый лучший на свете мальчик.

– Я сделал тебе открытку на день рождения, – говорит он, подходя поближе ко мне. Роберт не стал бы удерживать Уилла, как бы сильно ему того ни хотелось. Он ведь не может позволить себе показаться никудышным родителем. – На завтра, если тебя не будет дома.

– О, спасибо тебе, – нежно отвечаю я. – Это так неожиданно.

Подобравшись ко мне на расстояние нескольких футов, Уилл достает открытку, которую прятал за спиной, и протягивает ее мне. Крепкие и искренние объятия понравились бы мне больше, но сойдет и открытка. Если Уилл сделал для меня открытку, это должно заставить Роберта понять, что не так уж я плоха.

– Это твоя открытка, – поясняет Уилл.

– Спасибо тебе, Уилл, что ты… – Глядя на открытку, сделанную из фальцованной бумаги, я замираю, не окончив фразу. Сверху неровными буквами аккуратно написано «С днем рождения, мамочка!», но ниже мой взгляд упирается в знакомый рисунок. Женщина, лицо которой скрывают свисающие вниз волосы, стоит, склонившись над кроватью маленького мальчика, и держит в руках подушку.

– Как ты обо всем этом узнал? – Отбросив открытку, я опускаюсь на корточки, обхватив Уилла руками за запястья. – Кто велел тебе нарисовать такую открытку, Уилл? Кто тебе об этом рассказал? Тетушка Фиби? Или папочка? – Уилл ничего не отвечает, и я принимаюсь его трясти. – Кто это был, Уилл? Ты должен мне рассказать!

Уилл начинает брыкаться, и тут вмешивается Роберт, оттесняя меня от сына:

– Довольно!

– Это твоя открытка. – Вот все, что я слышу от Уилла, который стучит ладонью по голове, словно пытаясь что-то из нее вытряхнуть. – Это твоя открытка.

– Ты, ублюдок! – Я поднимаю взгляд на Роберта. – Это твоих рук дело! Твоих! Я все знаю. Это вы с Фиби.

Услышав, как заплакал Уилл, я бросаюсь к нему, чтобы утешить, но Роберт выставляет вперед руку, чтобы не позволить мне этого сделать.

– Держись от него подальше, Эмма. Или Богом клянусь, я не знаю что сделаю.

В прихожей с грохотом закрывается дверь, и, едва успев обернуться, я вижу, как мимо меня проносится Хлоя. У нее пятнистое, распухшее лицо, из носа течет, и вся она пребывает во власти смешанных эмоций.

– Ты сука! – громко восклицает она. – Ты все рассказала! И теперь он остается с ней! Я тебя ненавижу! Ненавижу всех вас!