Читаем Берлинская лазурь полностью

Вечерний Берлин был очарователен. Без ветра, плюс десять по Цельсию, запахи осени смешивались с запахами вкусной еды из окрестных ресторанчиков, пытаясь разбудить Лизин аппетит. Но есть пока не хотелось, хотелось неспешно идти вдоль реки и вдыхать влажный густой воздух. Купила в ларьке сигарет и маленькую, на один бокал, бутылочку красного. Очень удобное изобретение. Выпила на набережной возле Янновицбрюкке, глядя, как отплывают прогулочные корабли. Подумала было отправиться с ними, но поняла, что совсем не хочется в помещение, а на открытой палубе будет прохладно. Не сегодня, не сейчас. Прошла дальше, свернула на Хайнрих-Хайне, затем на Кёпеникер-штрассе, пока справа не показалась массивная полуразрушенная Михаэлькирхе с огромным круглым порталом и светящейся фигуркой ангела наверху. Через дорогу начинался Энгельбекен – искусственный пруд с домиком для лебедей, поколениями не бросавших это место по принципу «кормить надо лучше, они и не улетят». Они и не улетали, явно получая от города достаточно питательных субсидий. «Я бы на их месте тоже не улетела», – подумала Лиза, обходя пруд под аркой, увитой плющом, все еще зеленым, несмотря на приближающуюся зиму. Сразу за ней начиналась внушительных размеров площадь, усаженная кустами роз и дикого шиповника. Сейчас они уже отцвели, но вообразить масштаб благоухающего весной и летом разноцветного безумия было несложно. Она дошла до Ораниенплац, делящую пополам Ораниенштрассе – одну из самых популярных улиц самого тусовочного района Берлина – Кройцберга. Тут в каждом доме был либо бар, либо кафе, либо клуб. Толпились люди, заняв, несмотря на время года, все столики на улице или стоя рядом с бокалами в руках. Лизе по-прежнему не хотелось в толпу, но она опять сделала заметку непременно вернуться сюда. А пока присмотрела тихое заведение на углу с красивым зеленым двориком, все увешанное теплыми фонарями. Легкий ужин, приятное вино и разглядывание обычной жизни обычных городских жителей погрузило ее в атмосферу спокойствия и истинно немецкой уверенности, что завтра все будет так же хорошо, безопасно и сытно. Что больше не надо бежать, чтобы оставаться на месте. Что можно просто заниматься любимым делом: половину дня писать или рисовать, а половину – неспешно прогуливаться, набираясь впечатлений. Посещать музеи и маленькие пряничные городки. Украшать дом на праздники и запекать рождественского гуся с красной капустой. Встречать гостей и даже, может, наконец завести нормальную человеческую семью и детей – кто знает, кто знает.

Домой она шла в исключительно романтическом настроении, напевая под нос какую-то любовную балладу, не помня толком ни слов, ни названия, но нежно мурлыкая незатейливый мотив. Она так глубоко погрузилась в мечтания, что чуть не упала, когда из-за поворота ей под ноги бросился смешной и неуклюжий черно-белый щенок.

– Ой, простите его пожалуйста, он еще маленький, всех любит, все ему интересно, – сказал шедший следом седой мужчина в черном пальто.

– Да все в порядке, – ответила Лиза, наклоняясь погладить довольную улыбающуюся мордочку.

Еще какое-то время она смотрела им вслед, думая, как хорошо быть этой собакой, явно живущей где-то неподалеку с любимым хозяином и, наверняка, хозяйкой, которая сейчас готовит им всем ужин, поджидая с прогулки и наполняя дом уютными, умопомрачительными запахами. Она невольно задумалась, имеет ли смысл возвращаться в квартиру, где ее ждет только кот, да и тот в основном ходит сам по себе, не обращая на нее никакого внимания. А точнее, спит. Или, может, зайти в бар, сесть за барную стойку, сделать вид, что потеряла зажигалку, попросить у рядом сидящего красивого парня огонька, завязать разговор, а там мало ли куда вечер выведет. Она уже начала поглядывать по сторонам, вспоминая, где видела особенно красочно подсвеченные двери, как вдруг ее окликнули.

– Лиза? ЛизА? ЛиссА? – с периодичностью повторялось рядом на разные лады, пока она пыталась осознать, кто ее вообще здесь может знать и звать по имени.

Она обернулась и возликовала: на каменном возвышении, обрамлявшем сад и пруд, свесив ноги, сидела Ви, выглядевшая еще восхитительнее, чем утром.

В этот раз на ней были ярко-красная короткая куртка и блестящие сапоги на таких высоченных шпильках, что по традиционной берлинской брусчатке в них можно было перемещаться разве что по воздуху. Впрочем, Лиза оба раза видела ее сидящей на каком-то возвышении, так, может, она и вправду никогда не касается земли? Распахнутый ворот обнажал декольте с причудливыми украшениями, а завершала образ идеально белая кожаная мини-юбка. В этом наряде она, несомненно, могла бы походить на представительницу одной из древнейших профессий, но аккуратная укладка и искусный макияж делали ее похожей, скорее, на рок-звезду или популярную актрису, которая может выглядеть ярко всегда, когда захочется.

– Ви! Боже, как я рада вас видеть! Представляете, я уже закончила картину, – затараторила Лиза, – мне не терпится вам ее показать!