Читаем Белая Богиня полностью

Не трусость - достоинство

Гордой мешало.

Спасителем вереск (строки 114, 115, 108, 109)

Плывет по полям.

Высоким, урон

Нанесен тополям.

С размаху в стволы их (строки 123-126)

Оружье вогнали,

И прямо на поле

От ран они пали.

Вот вышла [лоза], (строки 127, 94, 92, 93)

Ей доспехи нес вяз.

"О, сильные мира!" -

Взопил я, дивясь.

Лишь жимолость, (строки 79, 80, 56, 90)

Что незнакома с войной,

В укрытье таилась

С придворной сосной.

Маленький Гвион ясно говорит, что это не сама Cad Goddeu, но

Возрождение старых ссор,

Гвидионовым подобных.

Комментаторы, смущенные хаотическим расположением строк, в основном удовлетворяются замечанием, что в кельтской традиции друиды имели власть обращать деревья в воинов и посылать их на битву. Однако, как первым заметил преподобный Эдвард Дэвис, умнейший, но безнадежно заблуждавшийся валлийский ученый, в "Celtic Researches" (1809) описанная Гвионом стычка - не "незначительная битва" и вообще не реальная драка, а интеллектуальная битва, в которой оружием были разум и язык. Дэвис также обратил внимание, что во всех кельтских наречиях "деревья" значит еще и "буквы", что школы друидов располагались в лесах, что бoльшая часть друидовских волшебств совершалась с помощью разных веток и что самый старый ирландский алфавит "Beth-Luis-Nion" (Береза-Рябина-Ясень) получил свое название от имен первых трех деревьев, чьи начальные буквы составляют алфавит. Дэвис был на правильном пути, хотя вскоре свернул не туда, не понимая, что стихи перемешаны, и неправильно перевел их, придав им, как он считал, некий смысл, но его наблюдения помогают нам восстановить кусок о деревьях:

Но жизни они (строки 130 и 53)

Разлюбили услады;

Вид букв алфавита

Принять они рады.

Следующие строки, по всей видимости, являются вступлением к описанию битвы:

На буках побеги (строки 136- 137)

Воспрянули вновь:

Проходит пора-

Увяданья дубов.

Дубы еще дремлют (строки 103, 52, 138, 58)

В сетях волхвованья,

Но зелены буки -

Живут упованья.

Это значит (если вообще что-то значит), что в Уэльсе незадолго до этого возродился алфавит. "Бук" - общеизвестный синоним "литературы". Например, английское слово book (книга) происходит от готского слова, означающего буквы, и так же, как и немецкое Buchstabe, связано этимологи чески со словом beech (бук), поскольку таблички для писания делались из бука. Как писал епископ-поэт шестого века Венантий Фортунат: "Barbara fraxineis pingatur rипа tabellis" ("Пусть варварские руны будут написаны на табличках из бука".) "Дубы... в сетях волхвованья" скорее всего имеют отношение к древним поэтическим тайнам. Как уже говорилось, derwydd, или друид, или поэт, был "дубовым прорицателем". Старинная корнуольская поэма рассказывает, как друид Мертин, или Мерлин, рано утром отправился со своим черным псом искать glain, или волшебное яйцо змеи (возможно, окаменелого морского ежа, каких находят в захоронениях железного века), собирать салат и samolus (herb d'or) и срезать самую верхнюю ветку с дуба. Гвион, который в строке 225 обращается к коллегам-поэтам как к друидам, говорит здесь: "Поэтические волшебства древних времен стали непонятной чепухой из-за долгого враждебного отношения к ним Церкви, однако и теперь у них есть будущее, когда литература процветает вне монастырских стен".

Он упоминает других участников битвы:

Могучие вожди во время войны

(?) и тутовник.

Вишней пренебрегли...

Черемуха преследует...

Груша не пылкого нрава...

Малина, увы,

не лучшая еда...

Слива - не самое

любимое дерево у людей...

Мушмула той же природы...

Во всех этих упоминаниях нет никакого смысла. Малина - на диво вкусная ягода, слива - любимое всюду дерево, груша - хорошо горит, и на Балканах ее часто используют вместо кизила, чтобы зажечь ритуальный огонь, тутовник не используют в качестве оружия, вишней никогда не пренебрегали, и во времена Гвиона она имела непосредственное отношение к истории Рождества, как о нем рассказывалось в популярном Евангелии псевдо-Матфея, к тому же черемуха никого не "преследует". Совершенно очевидно, что эти восемь садовых деревьев и еще одно, на чье место я поставил "пихту", зачем-то взяты из такой загадки в поэме: