Читаем Белая Богиня полностью

Остальное в этой мешанине я оставляю для разбора кому-нибудь другому. Помимо монологов Блодайвет, Хи Гадарна и Аполлона здесь есть еще сатира на монахов-теологов, которые садятся в кружок с мрачным видом и с удовольствием предсказывают неизбежность Судного дня (строки 62-66), тьму-тьмущую, трясущиеся горы, очищающий огонь (строки 131-134), сотни проклятых человеческих душ (строки 39- 40), а также размышляют о нелепых проблемах:

Коли на острие ножа (строки 204, 205)

Ангелов миллионы,

То сколько же миров на двух (строки 167, 176)

Копьях притупленных!

Здесь Гвион хвастается собственными познаниями:

Я прозорливец и моей (строки 201, 200)

Сутаны нет багряней.

Все знают о девятистах (строка 184)

Мне ведомых преданьях.

Как утверждает поэт двенадцатого столетия Кинтелв, самым почитаемым цветом одежды был красный, и Гвион противопоставляет его унылому цвету монашеских одеяний. Из девяти сотен легенд он упоминает только две, и обе они включены в "Красную книгу Хергеста": это "Охота на Турха Труита" (строка 189) и "Сон Максена Вледига" (строки 162-163).

Строки от 206 до 211 принадлежат, по-видимому, "Can у Meirch" ("Песня о лошадях") - еще одной поэме Гвиона, в которой он рассказывает о соревновании между лошадьми Элфина и Майлгвина, лишь упоминаемом в "Сказании".

Еще один интересный кусок можно восстановить из строк 29-32, 36-37, 234-237:

Безразличные барды делают вид,

Будто они чудовище

С сотней голов,

Пятнистая с капюшоном змея.

Жаба, на лапах которой

Сто когтей,

Золотом в золоте

Стал я богаче;

Удовольствие мне доставляет

Тяжелый труд золотых дел мастера.

Поскольку Гвион отождествляет себя с этими бардами, я думаю, он написал "безразличные" с иронией. Стоголовая змея, сторожащая сокровища в саду гесперид, и жаба со ста когтями и великолепным украшением на голове (упоминаемая Старшим Герцогом Шекспира) принадлежат старинным мистериям с опьянением с помощью поганок, знатоком которых был Гвион. Европейские мистерии гораздо менее исследованы, чем мексиканские, а мистер и миссис Гордон Вассон и профессор Хайм пишут, что бог-поганка доколумбовых времен Тлалок, имеющий облик жабы в головном уборе в виде змеи, не одну тысячу лет возглавлял всеобщую трапезу, когда ели psilocybe - внушающие галлюцинации поганки. На таком пиру можно было зреть видения дивной красоты. Европейский двойник Тлалока - Дионис - слишком во многом схож с ним, чтобы это было похоже на случайность. Наверное, они - два варианта одного бога, хотя до сих пор не установлено, когда начались контакты Старого и Нового Света.

В своем предисловии к исправленному изданию "Мифов древней Греции" я делаю предположение, что тайный культ дионисийского гриба был заимствован ахейцами у пеласгов из Аргоса. Кентавры, сатиры и менады Диониса, по- видимому, во время некоего обряда ели пятнистую поганку, называемую "летающей головой" (amanita muscaria), которая придавала им невероятную физическую силу и сексуальную мощь, внушала видения и наделяла даром пророчества. Участники элевсиний и праздников орфиков, а также других мистерий, наверное, знали еще panaeolus рарi lionaceus, маленький гриб (до сих пор используемый португальскими ведьмами), действие которого схоже с действием мескалина. В строках 234-237 Гвион говорит о том, что один камешек может под влиянием "жабы" или "змеи" стать целой сокровищницей. Его утверждение, что он столь же просвещен, как Мат, и знает мириады тайн, возможно, также связано с культом жабы-змеи. Как бы то ни было, psilocybe внушает космическое озарение, и я лично могу это подтвердить.

"Свет, чье имя Слава", возможно, имеет отношение к подобному видению, а не к солнцу.

"Книга Талиесина" содержит несколько перепутанных поэм, ждущих своего исследователя. Задача эта интересная, но пока придется подождать того, кто правильно расставит строки и переведет их. Работа, которую я предлагаю, ни в коей мере не может считаться окончательно завершенной.

Cad Goddeu

(Битва деревьев)

На буках побеги

Воспрянули вновь:

Проходит пора

Увяданъя дубов.

Дубы еще дремлют

В сетях волхвованья,

Но зелены буки -

Живут упованья.

Как папоротник

Благородный украл я,

Так в знаниях с Матом

Соперничать стал я.

Мне девять дано

Несравненных умений;

Я плод девяти

Всем известных растений:

То слива, черника,