— Слушай, Тора, я тут решил, а что если ты когда-нибудь заглянешь к нам в крепость?

Тора некоторое время молчала, потом наконец ответила:

— Я тебе еще не надоела?

— Нет. Ты ведь не отказываешься потом посетить ирбов?

Снова было молчание, но теперь уже совсем иное, Мерко чувствовал, что Тора тянет умышленно, чтобы выказать гордость.

— Ты согласна?

— Возможно. Может быть. Когда-нибудь.

Мерко снова уставился в небеса. Какое-то неведомое доселе чувство сейчас накрывало его с головой, грело душу и в то же время загоняло тело в озноб. Он чувствовал, что она причина лежит сейчас рядом с ним. Он может дотянуться до нее, дотронуться.

Мерко увидел в свете костра ее светлую ладонь. Нежная кожа чуть-чуть сморщилась, видимо, от холода. Его кисть поднялась, осторожно потянулась к ее руке… Он почти уже коснулся, сердце билось в груди, отдавалось в висках…

— Ой. — Тора приподнялась.

— Что случилось? — Мерко вынырнул из сладких грез.

— Что-то живот крутит…

— А-а! Это бывает… когда в первый раз поешь сырого мяса! Да ты не бойся, это не страшно!

Мерко уже гулко смеялся и как ни старался, никак не мог взять себя в руки, когда девушка вскочила и бросилась в заросли.

— Это не страшно, главное — успеть!

XI

Утром было холодно, дул неприятный промозглый ветер. Мелкий противный дождь то начинался, то затихал, потом опять задавался с новой силой. Длинная вереница повозок огибала глубокий овраг, за ней нестройным потоком двигались люди. Колонна шла торопливо, многие озирались, благо, что до спасительного леса осталось совсем немного, а там деревья укроют, люди успокоятся, придут в себя.

— Мерко не вернулся? — спросил Ниакар у вождя. — Я был занят, так и не успел поговорить с тобой ранее.

Земель мотнул головой:

— Нет. Мы оставили Арана.

Ниакар в недоумении почесал в затылке.

— Неужто и правда я был так занят, что не заметил? Вот это да.

Вождь звучно прочистил горло, кашлянул.

— Немудрено, — проговорил он. — Я чуть не забыл одеть портки.

Ниакар улыбнулся, но улыбка быстро сползла с лица, он серьезно поинтересовался:

— Как ты сам-то считаешь, у нас может быть хоть маленькая надежда на будущее?

— Надежда на грядущее может быть всегда. Даже дурак верит, что когда-нибудь станет умным, но тем и отличаются все дураки, что никогда за всю долгую или краткую жизнь не меняются, то есть остаются прежними. Дураки живут завтрашним днем, в то время как на самом-то деле завтрашний день никогда не наступает, бывает только сегодняшний день… Вопрос в том, если у нас возможность? Здесь ответ следует искать опять же только в будущем. Искать что-то в будущем, значит ничего не найти, потому как найти можно лишь в настоящем. Поэтому нам остается лишь жить одним днем, жить тем, что есть в данный момент.

Ниакар глубоко вздохнул:

— Тот, кого одни громко называли дураком раньше, а позже другие посчитали умным, вовсе никогда дураком не был.

— Ты это к чему?

— Да так, просто к слову… Задумался малость.

Земель хмуро взглянул на небо. Облака облепили его со всех сторон, просветов не видать, но это не так уж и плохо, армы не любят дожди, это несомненно задержит их приход к ирбийской крепости.

— Тот, кого все вокруг громко называли дураком, скорее всего дураком никогда и не был. Просто выделялся чем-то из общины. Так уж устроены люди, если кто-то чем-то отличается от их большинства, то его гонят, клюют, бьют, унижают. Почему? Ответ прост, да потому что видят в нем скрытую опасность. Видят, что их-то самих очень много, а толку-то в них во всех очень мало.

— Также, как армы относятся к нам? За что хотят побороть, за что хотят уничтожить?

— За то, что верим в других богов, живем по-иному, нежели они. Правила у нас иные, обычаи, словом — культура. Они же называют нас дураками, не случайно, ведь мы слабы в сравнении с их мощью, и все же… они чего-то боятся.

Ниакар фыркнул:

— Раздражаем мы их, вот и все.

— Это одно и то же.

— Ну ежели так, то уместно вспомнить известную поговорку про дураков…

— Везет дуракам?

— Ну. Так говорят.

— Вот именно, говорят. Те, кто говорит, сами дураки, потому что везет всегда умным, тем, кто умеет меняться. Многие считают, что дурак — это тот, кто не умеет читать и писать, но они ошибаются…

— Дурак — это тот, кто не умеет меняться… или приспосабливаться.

Земель посмотрел в чащу надвигающегося леса, лицо скривилось.

— Посмотрим, — молвил он. — Сможем ли мы приспособиться. Во-он там! Среди этих вековых деревьев, голодных зверей, лютого холода и ничего не понимающего голода.

Рис 24: Вереница повозок огибает глубокий овраг. (Вид с высоты птичьего полета)