— Да, и все это я изложил в книгах, которые хранятся здесь, со мной. Я много времени составлял эти летописи, писал затем, чтобы тот, кто придет на мое место и станет называться моим именем, мог прочитать их.

Творюн некоторое время молчал, потом спросил:

— А Турифей знает о той земле, которая далеко отсюда?

— Нет. Но, наверное, догадывается. Кое-какие записи Волшебникам обычно достаются. Но о той земле знают совсем немногие.

— Но… Почему тогда вы рассказываете об этом мне?

— Я уже стар, Твар Юн, а ты молод. Ты — Избранник. Тебе суждено заменить меня и стать новым Хозяином Вечного Дерева. Стать хозяином жизни на Призрачной Земле, ведь пока живет Вечное Дерево, продолжают рождаться младенцы. И ты, вечный борец с богом Тьмы, как и я.

— Я Избранник?

— Да, это так. И как только ты повзрослеешь, должен будешь прийти сюда и заменить меня.

— А как же другие Избранники?

— Мерко и царевич Тунга?

— Да.

— Мерко суждено сменить богиню Риту, а Тунга должен стать царем Призрачной Земли.

— А откуда вы все это знаете?

Старец печально улыбнулся.

— Я бы хотел знать это. Но дело в том, что это лишь предположение. Вы рождены, чтобы сделать попытку, но есть и те, кто рожден мешать вам. Что там впереди, никто не знает, грядущее определено лишь частично. Но если вам удастся одолеть Красного Ветра, то тебе суждено вернуться сюда спустя несколько лет.

— Я обещаю, что вернусь.

— Я буду надеяться и ждать. Я устал, Твар Юн.

— Я обязательно вернусь! Обязательно!

— Не обещай. Просто старайся и помни обо мне, а я буду мыслями с тобой. А сейчас, пойдем, я вручу тебе то, зачем ты пришел.

— А потом?

— Потом ты пойдешь обратно. И утаишь нашу встречу, оставив в тайне наш разговор, навсегда.

— Но почему?

— Так надо. Не задавай лишних вопросов.

— Ну хорошо. Ой, как же я не хочу заканчивать наш разговор. Так хочется узнать больше о той далекой земле!

Старец кивнул.

— Я понимаю. И даже разрешаю задать тебе еще один вопрос. А остальное, если все будет хорошо, и ты вернешься, остальное ты узнаешь из книг. Узнаешь даже больше, чем думаешь. Больше, чем можешь себе представить. Что ж, а теперь твой вопрос?

Творюн совсем не колебался, спросил быстро:

— Зачем мы живем?

Хозяин Вечного Дерева вздохнул, улыбнулся.

— Ребенок, — сказал он. — Знай пока, Твар Юн, что ты живешь, чтобы бороться с богом Тьмы.

— А на той далекой земле Тьмабог тоже есть, и с ним тоже борются?

Старец покачал головой, печаль в его глазах ненадолго сменилась радостью.

— Это уже второй вопрос. Ну что ж, хорошо, я отвечу и на него. Да, есть. Он есть везде, где есть люди. К сожалению. Там тоже пытаются победить его, но не могут. Когда я покидал ту землю, там был рожден один человек. Ему суждено было стать Богом. Самым сильным из всех, кто когда-либо был. И он им стал. Он должен был научить людей бороться с Тьмабогом, и у него это почти получилось.

— Почти?

— Да, почти. Но люди поняли, кем они станут после этой победы и отказались от нее. Слишком велика была цена. Ну а сейчас — все, хватит. Позже. Теперь, идем со мной.

XXV

Обратно он уже бежал. Страх, осторожность, неуверенность — все это осталось далеко позади. В руках он держал один широкий толстый мясистый лист, это был Серебряный Лист с Вечного Дерева. Он с трепетом вспоминал, как впервые коснулся его, как прощался со старым Хозяином Вечного Дерева, как потом покидал таинственную долину полную Живых Источников. Все это теперь будет навсегда запечатленным в его памяти. И гигант, говорящий на странном языке, таком непонятном, но удивительно знакомом… И равнина красной земли, и Великое Вечное Дерево, и таинственные создания, похожие на птиц, и, конечно же, разговор со старцем. Он очень хорошо помнил слова, сказанные Хозяином Вечного Дерева напоследок:

— Чтобы были.

— Вы это о чем?

— Отвечаю на твой последний вопрос, Твар Юн!

XXVI

Гонг-кузнец работал два дня и две ночи, почти не делая перерывов. Кузница раскалилась до предела, оттуда доносились звонкие удары молота и яростное шипение кипящей воды. Все было спокойно и только на третью ночь случилось нечто, которое заставило мгновенно пробудиться Турифея и Творюна, мирно посапывающих в теплых чистых постелях.

— Что это было? — изумился Творюн, приподнявшись на локтях и зажмурившись. — У меня зенки так ломит, словно на жаркое солнце целый час смотрел, не отрываясь!

— Вспышка, — пояснил старец недовольно. Он тоже прижал кулаки к глазам и усиленно растирал, стараясь уменьшить боль. — Похоже, что со стороны кузницы!

— Так бежим же туда!

— Куда?

Творюн вскочил на ноги, попытался отыскать впотьмах рубашку, но ничего не вышло. Зрение еще не вернулось, отчего он налетел на стул, после задел ножку стола и в конце концов распластался на полу.

— Ты как, в порядке? — справился Турифей осторожно.

— В порядке, — сквозь зубы выдавил мальчик. — Ежели бы еще глаза мне отдали.

— Подожди. Отдадут тебе твои глаза.

— Что будем делать? Ни зги не различаю, одни только блики.

Турифей заворчал, заскрипела кровать, потом половицы — он тоже поднимался.

— Не знаю. Слышь, удары стихли. Либо работа закончена, либо передышка, либо… сам понимаешь что.