Читаем Барвиха полностью

Ну, чё. Три месяца я уже отработал. По ощущениям, как будто больше. Освоился в полной мере. Уже не так бесит большое количество товара. Бывают дни спокойные, бывают ебанутые. Самое главное – не суетиться, не торопиться и не беситься. Раньше я нервничал, когда много товара приезжало. Видел глазами эти горы пакетов и трясся. Сейчас я смотрю равнодушнее. Думаю: «Бывало и хуже. Потихоньку всё развезу». И делаю. Кирилл уже не так бесит. Да и он перестал уходить раньше. В целом, зря я его хейтил, наверное. Когда я перестал бояться работы, потому что всё хорошо знаю теперь, понял, что не так тяжело оставаться одному на складе или вдвоём. Поэтому как таковых претензий нет к нему не было. Единственное, мне не нравится, что он ещё одного человека не хочет брать. Если бы был ещё один, то бля. Было бы очень легко работать. Прям можно было бы и не думать об уходе. Да и мои мысли об уходе на самом деле уже отошли. Просто узнал, что кладовщики в бутиках, походу, меньше нашего зарабатывают. В лучшем случае – столько же. Поэтому на транзитке норм. Даже звонки эти с других складов стали привычными. Главное просто грамотно слить человека. Меня, в общем-то, не ебёт, кто там какой товар потерял. Потому что 90%, что проебали не мы. Хотя я всё равно умудряюсь испытывать тревогу.


Вообще Юдин пришёл к нам где-то в ноябре. Саша, или как там этого потного жирдяя звали, перевёлся в водители-курьеры. Заебался он походу в ЦУМ ездить, приятнее всё же периодически проёбываться на подземной парковке с другими водителями. В общем, поэтому понадобилась замена. Юдина подобрали, видимо, по образу и подобию Саши, потому что он был тоже жирным и потным. Только в два раза жирнее, и в два раза сильнее он потел. У него были короткие курчавые волосы, выпирающие передние зубы, и голова овальной формы.

Сначала Юдин мне показался нормальным мужичком. Весёлым таким, спокойным, а потом оказалось, что он довольно вспыльчивый и обидчивый и плохо понимает юмор.

Вот показательная ситуация была один раз. Юдин стоял у машины, наклонив туловище вниз, едва выпячивая свою плоскую водительскую жопу. На наш склад шёл Тимур, чтобы распределить товар.

– Ох, как мы стоим, как мы стоим)) – сказал Тимур, намекая на эротический вид позы Юдина. Конечно, в его позе ничего сексуального не было. Жирный потный водитель в поношенных джинсах встал раком. Просто такой дружеский подъёб, можно сказать.

– Ты что… куда ты смотришь, совсем, что ли… – Юдин был очень смущён. Я бы сказал, в замешательстве. Как будто Тимур внатуре не прочь выебать его.

Ну бля, Юдин ещё попал реально в неблагополучный период к нам. Как раз вот декабрь. В ЦУМе закончились пакеты, и Юдин всё привозил в коробках. Коробок 280… Так жесть в том, что он сам их укладывает в ЦУМе и считает. Это вообще ёбнуться можно. Особенно когда ты только устроился и попал в такой пиздец. Ещё он сначала поздно приезжал, не по расписанию, но это нормально и этого я не заставал, потому что Юдин, в основном, работал в параллельную смену. Только вот потом Боря заболел короной и выбыл на месяц где-то. Юдину приходилось работать практически без выходных, лишь иногда кто-то его подменял из сторонних водителей. Например, Володя… Тот ебанутый, в снеэпбеке которой.

Кароче, всем нам было тогда нелегко.

Как-то днём Юдин опять привёз 200 с хуем коробок. Я ему сказал:

– Сколько?

– 286… – ну, это конечно, условно.

– Да бляяяя. Ну зачем столько! Вот Боря столько не привозил, – это была неудачная шутка. Конечно, от водителей совершенно не зависит количество привезённого товара.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука