Читаем Барвиха полностью

В декабре продавцы, кароче, заёбывали всех, и из-за них все начинали заёбывать друг друга. Продавцы заёбывали нас или своих кладовщиков, кладовщики заёбывали нас, продавцы заёбывали водителей-экспедиторов, чтобы те доставили какую-то вещь, которая опять-таки могла и не приехать, а водители-экспедиторы заёбывали нас. Мы могли заёбывать только наших водителей, но звонить им по просьбе продавцов мы всегда отказывались, ссылаясь на то, что у нас нет номеров, да и нельзя водителей отвлекать от дороги. Так что был вот такой круговорот заёба в Барвихе, и нас, транзитчиков, часто считали крайними и виноватыми. На первых порах, потому что продавцы именно от нас узнавали неприятные новости. Хотя наше дело – развезти товар, собрать его, а то, что мы иногда не успевали, – это не наша проблема, а проблема системы, проблема нехватки рук, мы ведь не сидели без дела. Я иногда парился даже, что вот не помог, вот не успел всё собрать, а потом мне так стало похуй. Мне кто-то сказал, по-моему, Тимур: «Да хули ты вообще паришься, бля. Они такие деньги зарабатывают на этой одежде. Они могут продать вещь и получить процент больше половины твоей всей зарплаты. Похуй вообще тебе должно быть на их карман. Тебе от этого ведь ничего не будет. Ни хорошего, ни плохого». И я подумал, что да, правда. Я целый день ношусь с этой телегой, в всратой одежде, весь потный, разгружаю машину, раскидываю весь этот товар, тащу эти тяжелые пакеты на эти склады, по лестницам. И в итоге всё равно получу свою зарплату, свой оклад. Я ведь ничего не испортил. Бля, вот даже сейчас я пишу так, как будто я хуёво работал. Но работал я уже быстро, хорошо и качественно. Просто успеть всё было невозможно.

В декабре склад ломился от товара. Нам просто некуда было его класть. Вот бля, реально. Всё было забито, было тесно. Мы выкручивались, как могли, выкладывали товар компактно, и всё равно это было без толку. Кирилл никак не мог и никак не пытался повлиять на эту ситуацию. Так ещё и прикол в том, что мы работали в смене по двое, потому что в декабре нас всех Кирилл отправил по отпускам. В начале декабря не было Этого Червя, затем Славика, а затем меня. Самое жестокое ещё было то, что из ЦУМа приезжали одни коробки, потому что пакеты у них ЗАКОНЧИЛИСЬ. Им приходилось всё паковать в коробки. Они были среднего размера, но там могла лежать маааааленьках вещь, кепочка, например, носки или платок. Они занимали много места, их было неудобно выгружать, их было неудобно разносить, потому что пакетов ты можешь за раз взять штук 30, а коробок – 6. Поэтому и времени уходило на всё очень много. Кароч, это был дикий месяц. Все были накалены до предела. У меня даже случился конфликт с новым водителем. А, да. Как раз в декабре работал новый водитель на ЦУМе. Новый сменщик Бори. Ща расскажу про это.


[Переслано из Поцскриптам Киста]

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука