Читаем Бандит Ноубл Солт полностью

– Эта телеграмма пришла сегодня, – сказал мистер Пауэрс. – Ее принесли мне, но я уверен, что в действительности она адресована вам. Она от миссис Харви. – И он передал маме лист бумаги с логотипом «Телеграфной компании Вестерн Юнион» и чередой цифр и кодов, обрывавшихся штампом «ОПЛАЧЕНО».

Послание представляло собой всего одну краткую строчку, типичную для телеграфного стиля, без знаков препинания, с расставленными невпопад заглавными буквами.

ПОЛУЧЕНО

В Солт-Лейк-Сити ЮТ

Манхэттен НЙ 5 янв

Поверенный О Пауэрс

Ю Темпл стрит

РИП[39] Гарри мертвы Проезд в Лондон оплачен Фирмой Ноубл Солт.

Эмма Харви

Огастес уставился на телеграмму. При виде имени Ноубла Солта сердце у него забилось как сумасшедшее. Мама прочла телеграмму вслух, потом прочла еще раз, и на первых трех словах ее голос дрогнул.

– Рип Гарри мертвы, – повторила она. – Не понимаю, почему Эмма так написала.

– Мы ведь понимаем, о чем она пишет. Ее брат погиб, пусть земля ему будет пухом. И Бутч тоже. Она привыкла высказываться осторожно, поскольку ее гражданские свободы никто не соблюдает, – сердито проговорил Пауэрс, которого явно возмущали методы работы агентов Пинкертона.

– Бедная Эмма, – прошептала мама. – Она была так к нам добра.

– Но вот окончание телеграммы я расшифровать не могу, – хмурясь, признался Пауэрс. – Фирма «Ноубл Солт» находится здесь, в Юте. Не понимаю, какой такой проезд в Лондон и для кого оплатила эта фирма.

– Вы позволите мне оставить телеграмму у себя, мистер Пауэрс? – мягко попросила мама.

– Конечно. Она ваша. – Он поднялся, надел пальто, надвинул на голову шляпу, но у самой двери помедлил.

День выдался морозный, быстро сгущались сумерки, наступал серый, холодный вечер. Гас и Джейн уже во второй раз зимовали в Юте.

– Миссис Туссейнт… Вы больше не думали о наследстве Огастеса? Он должен его получить. Вы оба должны. Я так редко вижу в своей работе, чтобы справедливость одерживала верх. Может, миссис Харви права. Может, она намекает, что вам пора вернуться домой.

Если мама и ответила ему, Гас этого не слышал. Мистер Пауэрс попрощался с ней, потом с ним, назвав его по имени, и Огастес махнул ему на прощание и вежливо поблагодарил за визит, но не поднял глаз от телеграммы. Он что-то нащупал, но не осмеливался даже себе в этом признаться.

Мама вернулась к столу и принялась убирать посуду. Нэна потянулась и тяжело потащилась к камину.

– Мама… смотри, – прошептал он, хватая Джейн за руку.

Она поставила на стол блюдца и подошла.

– Это хайку! – выкрикнул он. – Это хайку, мама. Смотри!

Он переписал строчки на листке телеграммы, под именем Эммы, так сильно нажимая на карандаш, что грифель сломался, и ему пришлось взять другой. Мама уже считала слоги.

РИП Гарри мертвы

Проезд в Лондон оплачен

Фирмой Ноубл Солт.

– Рип? То есть Ван? – прошептала мама. – Ван и Гарри мертвы, но Ноубл жив?

– Да. – Гас сглотнул, чувствуя, как к восторгу примешивается грусть. Несчастный Ван. Бедный Гарри. – Думаю, так и есть.

– Этого не может быть.

– Он обещал мне, мама. Обещал, что не вернется, если не сможет остаться.

– Он и не вернулся, – прошептала она, но в глазах у нее стояли слезы счастья и изумления.

Через неделю мистер Джейкоб Гурвиц прислал им по почте два билета первого класса на пароход до Саутгемптона.

* * *

День выдался совсем не такой, как в Шербуре полтора года назад. Солнце не светило, в акватории порта плавали глыбы льда, угрожая отсрочить отплытие, но они с мамой все равно стояли рядом на палубе, у самых поручней, не обращая внимания на ветер, даже себе не признаваясь до конца, для чего вернулись, и мама снова была в огромной, совершенно не пригодной для путешествий шляпе. Огастес решил, что она надела ее, чтобы Ноубл легко их отыскал.

– Он может не прийти, дорогой, – проговорила мама, но в ее голосе звенела надежда, озарявшая ее глаза, пока она внимательно вглядывалась в лица пассажиров. – Он не написал, что будет здесь. Мы даже не уверены, что это действительно он. И что он жив. Может, он просто оставил инструкции мистеру Гурвицу.

Эмма ничего не знала ни о телеграмме, ни о билетах на пароход, но приняла их с распростертыми объятиями и, то смеясь, то плача, засыпала сотнями вопросов, на которые они не знали ответа. Они не посмели поделиться с ней своей надеждой. Они даже друг с другом мало говорили об этом. Обсуждать это казалось слишком болезненным, слишком опасным, но наедине с собой каждый из них позволял себе верить.

В конце концов мама позволила ему принять решение, и он выбрал Лондон.

– Думаю, мама, из меня выйдет хороший граф, – объявил он, но на самом деле его влекла вовсе не Англия и не титул, полученный от семьи, с которой он не чувствовал никакой связи.

Его влекло воспоминание о том, какое лицо было у Ноубла, когда они прощались в кабинете у мистера Пауэрса. Если был хоть небольшой шанс на то, что Ноубл жив и может вернуться к ним, Огастес предоставит ему такую возможность – даже если ради этого ему придется оставить Нэну на попечение Орландо Пауэрса и навсегда распрощаться с Солт-Лейк-Сити.