Читаем Bad idea полностью

На утро я проснулась разбитая с тупой головной болью. Отсутствующим взглядом осматриваю комнату и пытаюсь понять почему брюнета нигде нет. Взлохмачивая волосы, тру глаза и обернувшись в простыню лениво поднимаюсь с мягкой постели, заметив под ногами на полу свои разбросанные вещи, прикрытые футболкой Харда. Ее нахождение на полу наводит меня на мысль о том, что её хозяин до сих пор в пределах моего дома. Слышу доносившиеся звуки с кухни и улавливаю тонкие нотки ароматного кофе. Томас занимает положенное ему место на кухне только лишь потому что сам хочет этого, а не по моей просьбе. Он стоит спиной ко мне и кажется даже не замечает моего появления, но только легким движением головы в мою сторону выдает себя. Том выглядит бодро и спокойно для человека чья девушка прошлой ночью едва не подверглась насилию. Глядя на него, такого хозяйственного и заботливого, почти забываю, что я не его девушка. Я лишь средство для достижения цели, которое приглянулось обладателю всего чего он только пожелает. Как любимая и привычная вещица под рукой я подзадержалась в жизни Харда. Эта мысль отрезвляет и заставляет мой недавний порыв обнять Томаса со спины и прижавшись щекой наблюдать, как мой любимый готовит для меня завтрак, рассыпаться в пух и прах. Я молчаливо сажусь на стул и сверлю брюнета немигающим взглядом.

– Ты плохо спала. – Очень серьезно наблюдение, Хард! Особенно для человека, который ни разу не проснулся и не поинтересовался, что именно тревожит его спутницу по постели. Вот подходящее мне описание в жизни британца – всего лишь спутница, с которой он коротает дни и ночи. Раньше мы никогда не спали в одной постели просто так. Если и засыпали бок о бок только от усталости приправленного удовольствием, которое накрывало нас в моменты нашей близости. Вчерашняя ночь была единственной, когда я почти обнаженная спала рядом с Хардом. Просто спала. И ему ничего не было нужно кроме как лежать рядом и обнимать меня. Шальная мысль, пропитанная надеждой, что-то шевелит в моей груди и тепло расползается по все телу как от алкоголя.

– Почему ты не сказал мне, что вернул Брэду машину? – слова ударяются о широкую и мускулистую спину Харда и кажется, что проникают под кожу и впитываются в кровь. Он замирает около плиты без движений.

– Мы об этом уже говорили! – сдержанный ответ Томаса вибрирует по моему телу, вознамерив сбить меня с намеченного пути, разбив мою уверенность.

– Ты сказал, что это неважно! Мне кажется подобное тяжело назвать разговором. – Хард остается неподвижен. Ему не хватает ни смелости, ни духу, чтобы повернуться и лицом к лицу столкнуться с моим гневом, болью и нанесенным оскорблением.

– Потому что это неважно, Майя! – Томас рявкает и разворачивается на пятках, пуская в меня убийственные молнии, которые нейтрализуется и теряют свои силу сталкиваясь с холодным блеском моих глаз.

– Брэд считает иначе. Как выразился твой друг, – рябь отвращения пробегает по лицу Томаса, – ты вернул ему автомобиль, потому что всё, что ранее принадлежало ему, так или иначе попадает обратно в законные руки владельца. – Встаю со стула, поддерживая простыню как подол свадебного платья. Такая глупая и одновременно прекрасная мысль уязвляет меня и лишь усилием огромной воли я сохраняю леденящее, почти безразличное спокойствие. – И все девушки, которые участвовали в споре не по своей воле, а таких было достаточно, – карие глаза британца округляются как у ослепленного оленёнка на трассе, который тупо таращится на водителя не в состоянии сдвинуться с места, – после развлечений с тобой переходили Брэду. Да, да, твой друг мне все рассказал, – мой голос звучит расчетливо и надменно, словно я рассказываю давно известную мне историю, которую позабыли, но сюжет которой все также ранит сердце и причиняет боль. Я хочу причинить боль Харду! Хочу, чтобы он хотя бы раз в жизни, по-настоящему испытал то ужасное чувство, которое как крыса без разрешения селится в тебе и грызет изнутри! Даже несмотря на то, что благодаря Томасу со мной не случилось самого страшного, я хочу нанести ему болезненный урон. Откровенно говоря, Хард спешил не мне на помощь и появился он в нужное время в нужном месте не потому что я перестала ему звонить, а потому что его съедала ревность, как бы то, что принадлежит ему не попало в чужие руки. Стечение обстоятельств сделало Харда героем!

– Когда теперь придет моя очередь перейти другому? – Томас до скрежета зубов сжимает челюсти и желваки пульсируют под туго натянутой от напряжения кожей. Он готов сорваться с места и придушить меня за мои же слова, не желая никогда их больше слышать.