Читаем Bad idea полностью

– А ты настолько не уважаешь себя, Брэд, что все вещички донашиваешь за Хардом? – И если слова – это смертельное оружие оскорбленного человека, потерявшего надежду, то они попадают в самую цель. Мне следовала бы прикусить язык! И помалкивать! О, будь я проклята, что позволила когда-то втянуть себя во всё это дерьмо!

Брэд пересекает спальню и оказывается около меня. Хватает за волосы и оттягивает голову назад так, что наши лица на одном уровне. Белки его глаз наливаются красным злобным оттенком бешеного животного. У меня трясутся поджилки, и я молюсь черт знает кому, чтобы он уберег меня. Но если высшие силы и существует, то сегодня они не на моей стороне. Держа за волосы Брэд тащит меня к кровати и швыряет на пружинистый матрас. Я не успеваю увернуться и скатиться с постели на пол. Брэд забирается своей тушей сверху на меня и заводит мои руки над головой, блокируя все мои попытки сбежать. Брыкаюсь под ним, чихвостя его на чем свет стоит, но мои жалкие попытки только распыляют желание Брэда овладеть мной.

– Ты хоть знаешь сколько раз мы заключали подобные споры с Хардом? – губы Брэда зависают около моего уха и от шепота тело деревенеет. – Я уже сбился со счету! – Брэд абсолютно трезв, но опьянен желанием обладать мной. Я пытаюсь выкрутиться и избавиться от давления чужого тела. – Наши споры с Хардом всегда начинаются и заканчиваются одинаково. И он всегда побеждает, потому что только статуя не течет по нему. – Зубы Брэда клацают около моей щеки и противные слюни этого остервенелого животного оседают на моей коже. – Хард всегда выигрывал то, что я ставил на кон. Мои вещи после выполнения пари всегда возвращались мне. Чаще всего Харда уже не интересовали завоеванные девушки. И они тоже переходили мне. – Брэд вдавливает меня в матрас, и поясница ноет от тяжести и боли, и моих жалких движений, направленных на избавление от этого подонка. – Автомобиль Хард мне уже вернул, – его голос звучит отвратительно, а губы касаются напряженных вен на шее, – скоро твоя очередь, Майя. – Меня встряхивает от отвращения и омерзения. Хватка Брэда слабеет и мне удается высвободить руку, нанести ему смачную пощечину за все оскорбления, что он нанес мне. Лицо Брэда становится багровым от ярости, и он перестаёт быть похожим на человека. Это животное, которое может разорвать меня на кусочки. Он встряхивает меня за плечи и рвет мою футболку, оголяя грудь.

– Не трогай меня! – прикрываюсь руками, стараясь спрятать свое тело от пронырливых и злых глаз Брэда. Но ему ничего не стоит вытянуть мои руки по швам и обездвижить. Я кричу и брыкаюсь. Но меня никто не услышит. Прямо сейчас все наслаждаются фейерверком, а я страдаю от мерзкого обращения парня, которому просто стало завидно. Никто не слышит ни моих криков, ни моих рыданий. А Брэд все сильнее придавливает меня тяжестью своего тела, и руки его оскверняет мое тело, касаясь оголенных участков.

– Не трогай! – мой крик тонет в шуме яростно открывшейся двери. Сквозь застилающую пелену слёз и растрепавшись волос вижу чей-то силуэт, который одним уверенным рывком стаскивает с меня Брэда и без лишних слов оба исчезают за дверью. Я скатываюсь с кровати и падаю на пол, пытаясь собрать разодранную футболку в единое целое. Ничего не выходит. Слезы ручьем льются из глаз и обжигают щеки. Обида и злость так захлестывают, что я порываюсь выскочить за дверь и помочь своему спасителю навредить Брэду. Но боль в груди заставляет меня сидеть неподвижно на полу с отупевшим взглядом. Мечтаю лишь быстрее смыть запах Брэда со своего тела. Меня трясёт, и я вся дрожу. Прижимаясь вплотную к прикроватной тумбочке, как будто она может защитить меня, когда кто-то трогает меня за плечо.

– Тихо, тихо, это я, – поднимаю свои красные глаза и встречаюсь со сверкающими карими омутами Харда. Рыскаю обезумевшим взглядом по его лицу в поисках ссадин и кровоподтеков от ударов. Но единственное, что свидетельствует о причиненных увечьях Брэду – это сбитые в кровь костяшки пальцев Томаса. Обеспокоенным взглядом, пытаясь скрыть испуг, он спрашивает разрешения и поднимает меня на ноги, поддерживая за талию. Аккуратно, не навязчиво снимает с меня рваную футболку и надевает свою кожаную куртку и застегивает молнию. Пустым и рассеянным взглядом смотрю сквозь него и позволяю ему делать с собой все, что он считает нужным. Хард выводит меня из комнаты, бережно придерживая за талию, словно я пьяная. И я действительно опьянела… от боли.

Томас гонит по ночной трассе, сосредоточившись на дороге, то и дело бросая на меня косые взгляды. Обида и боль выжигают изнутри, но слезы высыхают, и лицо становится сухим. То, что я не смогла выплакать, теперь рвет меня на части. Меня все еще бьет озноб как при высокой температуре, когда ты укрываешься теплыми одеялами, а тепло, так и не приходит к тебе. Хард включил «печку» в автомобиле. Но это как в случае с одеялами, тепло, так и не проникает в мои закоченевшие конечности.