Читаем Bad idea полностью

– Я думаю вы будете не против, Майя, если презентацию работ мы сегодня начнем с вас? – удивленно смотрю на преподавателя. – Понимаю, быть первой – всегда волнительно, но у этих обалдуев хотя бы будет пример перед глазами.

– Как скажете, профессор, – широко улыбаюсь, но чувствую нарастающее волнение в области солнечного сплетения. И живот от страха скручивает в тугой узел. Быть первой нестрашно. Меня до чертиков пугают слова мистера Стоуна.

Каким-то неведомым образом почти посторонний человек разобрался в моих чувствах быстрее, чем я сама, расставив всё на свои места, объяснив мне доступным языком, что я испытываю к Харду сильные чувства, которые можно описать одним словом. На меня накатывает некое волнение, легкое возбуждение и я спешу на поиски брюнета, который находит меня раньше на пути в мужскую раздевалку.

– Я как раз собирался тебя искать? – удивленно изгибаю брови. Учитывая, что мы не виделись с Томасом несколько минут, он искал меня не просто так.

Хард немного взволнован. На него это не похоже. Но отдать брюнету должное, он мастерски держит лицо.

– Зачем? – воспринимает мой вопрос как посторонний шум. Получить ответ и не надеялась, но после слов профессора о наших с британцем отношениях, я чувствую себя такой воодушевленной.

Томас заводит меня в пустую мужскую раздевалку и запирает дверь. Обычно за этим следует только одно! Хард молчит как партизан и ведет себя очень странно, что жутко нервирует.

Берет меня за руку и подводит к небольшому столу, разворачивая к себе лицом. Ну, почему я позволяю помыкать собой как будто самая обычная игрушка для сексуальных утех? Потому что ожидание волнует, а интерес к тому, что задумал этот извращенец бьёт фонтаном!

– Хард, что ты делаешь? – снова игнорирует и опускается на колени. Тело мгновенно отзывается, а в конец испорченная фантазия рисует живописные картины. Но Томас лишь подворачивает подол моей узкой юбки и чертыхается, проклиная неподдающуюся ткань.

– Блять, – ругательство приходится на самую интимную область моего тела, и я вздрагиваю. – Эта юбка хуже любых джинс.

Наконец-то справляется с препятствием и успешно добирается до моих трусиков. За несколько месяцев так привыкла, что Томас всегда раздевает меня и перестала испытывать неловкость. Всего-то стою перед ним с задранным подолом и спущенными трусиками!

– Садись, – пока соображаю, Хард сгребает меня в охапку и усаживает на край стола.

– Том? Что ты задумал?

Отвечай на мои вопросы, Хард!

Кареглазый черт достает из кармана джинс миленькую, розовую штучку, похожую на маленькое пасхальное яичко на веревочке.

– Том? – испуганно пищу. Меня сейчас вывернет наизнанку от страха.

Хард похабно скалится и совершенно бесцеремонно трогает меня между ног, проверяя уровень влажности. Вскрикиваю и непроизвольно подмахиваю бедрами. Тянусь к умелым пальцам Томаса, желая вернуть их прикосновения. Кареглазый черт хмурится. Его расстраивает моя неподготовленность и он берет ситуацию в свои руки.

Обильно сплевывает на пальцы слюну и распределяет по моему лону, затрагивая сухие складочки. Ничего более эротичного Хард со мной еще не делал!

– Доверяешь мне, Майя? – обаятельный засранец слишком хорошо меня гладит, чтобы я могла вразумительно отвечать.

– Нет! Вообще нет! – Но страх сильнее чувства возбуждения! – Куда ты хочешь это…? – округленными от ужаса глазами разглядываю незнакомый предмет в руках брюнета. Я даже не знаю, что это!

– Какие будут предложения? – хитрюжно лыбится и не разрывая зрительного контакта несильно заглатывает овальный конец розовой штучки, смачивает слюной. Знакомая пульсация между ног бешено стучит о пальцы Харда. Он чувствует это.

– Открой рот.

Загипнотизированная подчиняюсь воле Томаса и боязливо приоткрываю губки. Британец вкладывает неизвестный предмет мне в рот. По ощущениям оно резиновое и довольно приятное на ощупь. Хард придерживает игрушку за резиновый «хвостик» и несильно двигает вперед-назад у меня во рту. Подстраиваясь под заданный ритм и посасываю, вспоминаю как ублажала британца губами. Чем интенсивнее сосу, тем темнее становится взгляд Тома, и сильнее возбуждаюсь я. Оставляю на пальцах Харда липкие отпечатки своей готовности.

Томас рычит и забирает игрушку. Боится сорваться, не исполнив задуманного.

– Вдохни, – от перевозбуждения Хард с трудом говорит. Как он еще держится?

Набираю полную грудь воздуха и на вдохе чувствую, как гладкая поверхность розовой штучки упирается в мою дырочку, изящно проскальзывая внутрь под сдавленный полукрик.

Меня перетряхивает, и я цепляюсь за ладони Томаса. Справиться с новыми ощущениями тяжело. На каждое движение эта штука перекатывается во мне, тревожа нутро. Кареглазый черт делает всё возможное, чтобы подорвать готовность и запороть мою защиту, пользуюсь своими сексуальными навыками, против которых я никогда не могла устоять.

– И что дальше?