Хард стаскивает меня со стола и надевает трусики. Одергивает подол юбки, тщательно разглаживая образовавшиеся складки и заправляет блузку. Заботливо возвращает мне божеский вид, наградив и лихорадочным взглядом, и бешеным сердцебиением. С нежностью чмокает в нос и отступает назад, любуясь своим творением.

А розовый «хвостик» останется болтаться у меня промеж бедер.

Глава 32. Майя

– Первое слово предоставляется, мисс Льюис, – мистер Стоун с восхищением произносит моё имя, подзывая и аудиторию поддержать меня. И как ни странно они совершенно не против. Что-то изменилось! У меня наверно на лбу написано, что я девушка Харда и нужно целовать мне задницу. Но это как раз волнует меня меньше всего!

– Минуточку. Мистер Хард, почему вы там сидите? – профессор приспускает очки и разглядывает британца на задних рядах.

– Вы хотите, чтобы я запорол Майе защиту, и она убила меня? Я вам так сильно не нравлюсь, сэр? – задорный ропот проносится между рядов. Замечательно, теперь Томас для всех благородный и внимательный парень, а я – монстр, помешанный на учебе.

Игривый и покладистый Хард – это не к добру.

– Я понял вас, Том. Понял, – профессор потирает виски и полагаю, где-то в глубине души поражаясь прямолинейности британца также сильно, как и восхищаясь переменами в нем. – В таком случае морально поддерживайте свою напарницу.

Я очаровательно улыбаюсь, а Хард высокомерно и громко хмыкает, вкладывая в замечание профессора свой смысл. Для брюнета я напарница по постели.

– На это я способен… – и так, чтобы заметила только я, Томас показывает мне экран своего телефона. Но что я могу рассмотреть с такого расстояния, стоя за кафедрой? Неприятное предчувствие сводит внутренности.

– С вашего разрешения, мистер Стоун, мне хотелось бы отступить от стандартного и всем привычного типа защиты курсовой, – профессор одобрительно кивает и улыбается. Смешно, но он бы даже согласился выпрыгнуть из окна, если бы я предложила.

– Перед вами лежат программки с кратким содержанием курсовых каждого из нас. К чему их пересказывать? – студенты соглашаются с моими словами, а Хард с удивленным выражением лица осматривает присутствующих. Никак не может осознать, что я обладаю определенной властью. Сейчас я в своей стихии.

– Венера и Амур, картина, выбранная нами, – интонацией выделяю последнее слово и ловлю взгляд карих омутов, – для курсовой была написана в 1509 году Лукасом Кранахом Старшим, являясь первой картиной эротического содержания в искусстве немецкого ренессанса.

– Черт, – шиплю сквозь зубы, с силой стискивая карандаш в своей руке. Подавляю желание взвизгнуть от незнакомых, разливающихся ощущений.

Никто не замечает моей заминки, зато я отчетливо вижу ухмыляющуюся, довольную рожу Харда. В упор смотрит на меня и круговым движением двигает пальцем. По дисплею экрана? Миленькая, розовая штучка внутри меня – это вибратор.

Ах, ты грёбаный извращенец, Хард!

Меня словно окатывают ледяной водой и озноб вмиг сменяется горячей волной легкого возбуждения, поднимающегося от низа живота, когда игрушка в н у т р и начинает резко вибрировать. Она так приятно бьется о мои стеночки, что слова плывут перед глазами.

С верхних рядов повелитель моего мира наблюдает за моей борьбой с возбуждением, держа меня на кончике пальца.

– Майя, всё хорошо? – Томас смотрит на меня и приподнимает брови. Обеспокоенный тон британца привлекает внимание. Интересно как я выгляжу со стороны: бледной и болезненной или лихорадочно возбужденной?

Не хватает только нахальной улыбки Харда, которую захочется быстро стереть с его идеального лица.

– Да, – тихо отвечаю и кусаю щеку изнутри. Дрожь полностью охватывает моё тело.

– Немного душно, – ладонью тру грудь. – Извините, – придаю голосу твердости. Ни одни сексуальные выкрутасы Харда не помешают мне достойно выступить!

– Пожалуй, на этом исторических фактов больше не будет и картину, ставшую предметом нашего обсуждения, мы рассмотрим напрямую, – отхожу к доске и цепляя колечко опускаю киноэкран, на который проецируется известное полотно через проектор на задних рядах.

Вооружаюсь указкой и выгляжу как строгая, но дико привлекательная учительница, будоражащая падкие и извращенные душонки таких как Хард. Брюнет от нетерпения аж привстает со своего места. Забыл, что власть в его руках.

– На темном фоне золотистым сиянием проступает нагое тело богини, – кончиком указки обвожу изображение по контуру, замечая, что рука предательски дрожит. – Она скорее похожа на скульптуру, написанную красками. Мы видим, что Венера придерживает амура, – срывающимся движением луплю указкой по экрану и прикусываю нижнюю губы, чувствую поднимающуюся волну наслаждения от низа живота. – Готового вот-вот пустить стрелу и поразить чье-то сердце любовью.

Жадно облизываю губы, изливаясь потом под облегающей одеждой. Моя защита не тянет на выступление именитой отличницы, а отрывистые фразы звучат неубедительно.