– А ты действительно похож на неё, Том, – меня сейчас стошнит. – Твоя внешность и твой высокомерный характер передались от нее, – Майя отстраняется и разглаживает складки на моем хмуром лбу. – И твои милые кудряшки тоже её заслуга, – пыхчу словно старенький паровоз, но Льюис теребит меня за волосы и чмокает в угол губ. Злость как рукой снимает. – Быть копией своих матерей – наше проклятье.

Ухмыляюсь, принимая слова юного гения за неоспоримую истину.

– Я понимаю, что мы с тобой разные люди. – К чему она это говорит? – У нас разные судьбы, но я точно знаю, что мне с тобой не будет одиноко и холодно. – Майя привстает на колени и валит меня на постель, ложась сверху.

Сдавленный хохот вырывается из моей груди и сменяется протяжным стоном, когда Льюис зарывается лицом мне в шею и целует.

– Ты ужасный, несносный подлец и бесцеремонный хам, – сыплет оскорблениями, продолжая терзать мою шею. – Бестактный мерзавец и озабоченный подонок.

– Пытаешься оскорбить меня или перечисляешь мои достоинства, Майя? – каждое слово чертовки словно целебный бальзам затягивает раны на моем сердце.

– Но мне комфортно рядом с тобой. Ощущение, что я дома.

Сердце пропускает удар, и я перестаю дышать. Майя сползает с моего тела и клубочком сворачивается под боком. Обнимает за талию и ничего не ждет в ответ.

Когда эта девушка успела стать всем для меня?

Глава 31. Майя

– У тебя довольно неплохие мысли, Хард, когда ты правильно пользуешься мозгами.

Мы прожили с кареглазым чертом под одной крышей несколько дней и признаться, мне безумно нравилось ночевать в доме брюнета. Спать с ним в одном постели и просыпаться в объятьях. За все эти дни мы ни разу не поругались. Не выясняли отношения и не спорили. Хард по-настоящему был счастлив. Я видела это по сияющим карим глазам и постоянной улыбке на лице.

А сейчас я сижу на кухне британца, и как его самая настоящая девушка вычитываю нашу совместную работу.

– У тебя довольно странное представление о комплиментах, Майя, – слышу обидчивые нотки в голосе Томаса и не верю своим ушам. Хард обижается, как маленький ребенок, чьи старания остались не замеченными.

Ему не нравится, что я его не хвалю. Если бы мне сказали, что однажды самому отвратительно-желанному парню будет важно мое мнение и моё одобрение, я бы посмеялась над этим наивным идиотом.

Читать курсовую Тома оказалось делом довольно интересным, не только из-за выбранной мной темы, но и из-за возможности познакомиться с мыслями такого сложного человека как Хард. Его мысли хаотичны как быстро льющийся поток воды. Одна мысль перескакивает к другой. Непоследовательность мыслей Тома выбивается из принятой структуры написания, вместе с тем выгодно подчеркивает глубину его размышлений и придает работе окрас, отражающий характер Харда: резкий, настойчивый, немного неуверенный в вопросах, по которым он плохо осведомлен, но с той перчинкой раздражения, свойственной только ему. Часть его работы подчеркнет и выделит мою стандартную, монотонную и пресную, типичной зубрилки, и наша курсовая заиграет по-новому. Неосознанно уже не разделяю себя и Харда, снова и снова говоря о нас как об одном целом. Немного странном, покорёженном и со своими демонами в каждом из нас, но целым.

– Налей мне кофе, – сидя за кухонным столом в строгой и элегантной юбке-карандаш черного цвета и белоснежной блузке, с интересом продолжаю изучать работу Тома, редактируя опечатки и нестыковки.

– Я тебе не официант, – недовольно бормочет Хард, рассчитывая втянуть меня в перепалку, потому что напрягающая тишина и мое молчание сильно нервируют брюнета. Пропускаю замечание Томаса мимо ушей и молчаливо вчитываюсь в следующий абзац. Боковым зрение же вижу, как Хард выключает чайник и улыбаюсь уголками губ.

– Пол-ложки кофе, полторы ложки сахара и немного сливок, – британец опаляет меня сверкающим взглядом полного негодования. В ответ я продолжаю читать курсовую, на самом деле заинтересованная его раскрывшимися способностями к написанию чего-то помимо приказных сообщений.

Хард открывает баночку с кофе, насыпает в стакан ровно пол-ложки, учитывая мои наставления, кладет сахар и заливает горячей водой, добавив немного молока, сохраняя при этом негодующее выражение лица. Прежде чем подать мне мой напиток галантно размешивает сахар ложечкой и ставит около ноутбука.

– Ты говоришь, что не будешь чего-то делать, но потом берешь и делаешь это, – отрывают взгляд от экрана, смотрю на брюнета, отпивая глоточек бодрящего напитка. – Ты странный, Хард, – благодарственно улыбаюсь, показывая, что он выполнил мою просьбу идеально. Смягчившись Томас отвечает мне своей короной ухмылкой и садится за стол. Сегодня он предпочитает не совращать меня своим видом, поэтому сидит не только в спальных штанах, но и в футболке. Правильно, мне нужно сосредоточиться, а он бы только отвлекал!

– Том! – входная дверь внезапно открывается и резко захлопывается, а из кухни идеально видно мистера Харда, который застывает в проёме с замешательством и непониманием изучая женскую фигуру за столом сына, то есть меня.