Читаем Bad idea полностью

Томас распахивает глаза и с диким раздражением, которое находится на грани совершения убийства по неосторожности, разглядывает меня с презрением и… благодарностью. Британец отворачивается и нервно взъерошивает волосы, возвращаясь в свою тень. Моё ненормальное сердце ликует от тупого счастья, потому что только неадекватный кусок плоти может что-то чувствовать к такому типу, как Хард. И поведение Тома, отсутствие продолжения его речи, вселяет в меня маленькую надежду…

– Так или иначе, ты лишь одна из многих, Майя, – Хард использует против меня мои же приемы и называет по имени, когда хочет выбесить, – чьи ноги я успешно раздвинул. – Он стоит спиной ко мне, не осмеливаясь смотреть мне в глаза, потому что знает, его фальшивый пренебрежительный тон с оскорблениями – лишь прикрытие для его настоящих чувств.

– Хочешь, чтобы их раздвигал кто-то другой? Не ты? – Мышцы на спине Харда напрягаются и в том месте, где под лопатками образуются ямочки, хаотично подрагивают. Мои слова возымели нужный эффект.

Хард разворачивается на месте и подлетает ко мне. Хватает за шею и сверкающими искрами в глазах с остервенением всматривается в моё лицо.

– Тебе ведь нравится, правда Майя? – не дожидаясь моего ответа, Томас сжимает мои плечи и насильно впечатывает в стену, прижимая своим напряженным телом.

– Что именно? – лениво вожу взглядом из стороны в сторону, воспринимая всё происходящее, как неинтересный спектакль. Хард приближает свои влажные губы к моему уху и произносит:

– Моя грубость, – тихий шепот на ушко отдается внизу живота и между ног, а соски мгновенно твердеют. Томас задирает мою футболку и удовлетворенный стон вырывается из его груди, когда он замечает мою привычную реакцию на него. Британец сжимает мою грудь, и я сильнее вдавливаюсь в стену, потеряв самоконтроль от нахлынувших чувств.

– А тебе нравится, как я реагирую на тебя? – Хард вплотную приближает свое лицо к моему, двигая челюстью от ели сдерживаемой злости. На его злость отвечаю высокомерным взглядом. Хард хмыкает, развеселенный моим примитивным способом противостоять его влиянию. Улыбаюсь уголками губ, сохраняя самообладание, ощущая приятное теплое дыхание Томаса на щеке. Он молчаливо расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах, игнорируя мои жалкие попытки возмутиться. Прохладная ладонь Харда забирается в мои трусики и шершавые пальцы окунаются в горячую влагу моего возбуждения.

– Да, мне нравится, как ты реагируешь… – Томас утыкается носом мне в шею и глубоко вздыхает, вызывая своим сладким вдохом вперемешку с блаженным стоном и умелыми движениями у меня между ног, глухой стон желания. Зарываюсь пальчиками в кудрявую шевелюру Харда и до боли стискиваю, не контролируя свои порывы из-за надвигающегося оргазма. Хард рыкает, но я не позволяю ему отстраниться и лишить меня приятного щекочущего дыхание на моей шее.

– Том… – стон застревает на выдохе и изящно скользящие пальцы Харда с немыслимой скоростью сталкивают меня в пропасть. Зажимаю ладонь брюнета между ног, и обессиленная почти сползаю по стене, но британец плотно подпирает меня своим телом.

Томас освобождает свою руку из моих тисков и блестящие пальцы от моей влаги, подносит к губам, слизывая несколько капель, контролируя меня пристальным взглядом.

– Вот именно такая ты на вкус… – пальцы Томаса аккуратно ложатся на мою нижнюю губу, легко и ненавязчиво проникают в приоткрытый рот. Моё возмущение граничит с повышенным возбуждением, и я послушно пробую свой вкус, оставшийся на пальцах Тома. Мои щеки горят от стыда, но я продолжаю посасывать проклятые пальцы этого говнюка, ощущая новую волну нарастающего возбуждения.

– Моя, – блестящие от моей влаги губы Харда вновь совращают меня, нашептывая непристойности на ушко, – мокрая, – я ускоренно сосу пальцы, представляя что-то более сладкое и упругое, – сучка…– Томас выдыхает и его огненное дыхание проникает в вены, взрывая кровь и сотрясая мое тело. Я была настолько перевозбуждена пошлостями Харда, что умудряюсь кончить от одного его дыхания на ушко и пальцев.

– Теперь можешь удовлетворенная возвращаться домой. Только не забудь застегнуть штаны. – Я вспыхиваю от досады и возмущения. И я не знаю, что меня бесит сильнее, то что Томас просто поимел меня, потому что может это сделать или тот факт, что он сделал это без особого энтузиазма и желания и покончив с этим, переключил своё внимание.

Хард выходит из гостиной и скрывается на кухне. А я несколько секунду прихожу в чувства, пытаясь вернуть себе способность разумно мыслить и действовать. Но меня раздражает и задевает хамское отношение британца ко мне. Особенно когда я в таком уязвимом послеоргазменном состоянии.

– Ты козёл, Хард, – следом залетаю на кухню, застегивая на ходу джинсы. Откидываю растрепавшиеся волосы, которые назойливо лезут в глаза и бесят меня еще сильнее. Одергиваю футболку, разглаживая ткань на животе. Своими жалкими попытками я только сильнее выдаю свою взвинченность, и вся эта показуха по сохранению подобающего внешнего вида – ничего не стоящее прикрытие.