Сложность этого уровня предмета конфликта для мирного разрешения заключается в том, что мы редко проговариваем, даже сами с собой, конечные истинные цели каждой деятельности. Под «получить диплом» может лежать «чтобы мама отвязалась», под «выйти замуж» — чтобы «Маринка сгорела от зависти», и так далее. Истинные цели могут быть куда низменнее, чем признаваемые, или могут не соответствовать социальным нормам («не хочу быть путаной, хочу библиотекарем!» или «не хочу быть победителем Трои, хочу жить на Итаке и любить Пенелопу»), что тоже не стимулирует их осознание. Но даже честно признавшись самому себе, чем именно занят, нормальный герой не будет объявлять свои цели всякому встречному-поперечному. Цель может быть конкурируемой (много нас таких, а Елена Прекрасная одна), может быть незаконной, аморальной… А может, герой просто понимает, что вываливать свои чаяния всем подряд — опасно… И опять же, чем выше фоновый антагонизм системы, тем меньше вероятности как-то прояснить противоречие, и тем больше вероятности, что герои в нем запутаются и наломают дров — а читатель будет за них _волноваться_. Что нам, собственно, и требуется.

Ценности

Противоречие состоит в том, что участники общей деятельности имеют разные приоритеты

Чем сложнее осознать, в чем отличие картин происходящего, тем сложнее понять, почему другой человек ведет себя не так, как мы себе представляли. А ценности — это вообще очень трудно осознаваемые факторы. В сущности, одни и те же вещи и события в зависимости от ценностей человека будут в его представлении по-разному освещены. Что такое «наследство»? Это «ооо, деньги!» или «о боже, член семьи умер!»? Что такое «секс»? Это «хо-хо, отрыв», «на 15 раз больше, чем Васька» или «блин, опять эти галеры»? Осознать этот фильтр сложно, объяснить очень сложно даже в мирной, располагающей к откровенности обстановке. Влияние на поведение ценности, особенно терминальные, оказывают сильнейшее.

Но тут нужно сделать маленький экскурс в вопрос того, какие вообще ценности бывают. Вы, скорее всего, сейчас вспоминаете что-то из школьного обществознания про финансовые, материальные, эмоциональные и духовные ценности — так вот, забудьте эту ерунду. Один и тот же букет цветов может быть финансовой ценностью для того, кто привез его продавать, эмоциональной для той, которая его получила и духовной для тех, кто нашел его засушенным в бабушкином сундуке, и поди улови все переходы.

Для нас важно два способа группировать ценности.

— Ценности положительные и отрицательные. То есть, некие данности, за которые мы согласны и желаем платить — за первые, чтобы они были (например, богатство); за вторые — чтобы их не было (например, мучительная болезнь). То есть, когда мы говорим о ценностях, и их влиянии на поведение людей, надо учитывать еще страхи и опасения. Для конфликта они — золотое дно! Объектов боязни, быть может, и вовсе нет! И герой прилагает массу сил, чтобы их и дальше не было! Но логика его действий понятна, только если знать об этих страхах. А если не знать — большинство персонажей Стивена Кинга выглядят крайне нелогичными а порой и асоциальными типами. Станешь тут асоциальным, когда у тебя бука под кроватью, хотя тебе уже сорок.

— Второй способ разделять ценности — на инструментальные («это мне надо для того, чтобы…») и терминальные (=«окончательные», то есть самые-самые глубинные). Терминальные ценности нужны низачем. По отношению к ним вопрос «для чего?» вызывает недоумение. Терминальных ценностей очень мало, в зависимости от излагающего автора — от пяти до семи. Примерно, это «быть живым», «любить», «быть любимым», «безопасность и благополучие любимых» и «чтобы было интересно». Все инструментальные ценности, в конечном итоге, сводятся к какой-нибудь из терминальных (если долго задавать вопрос «зачем?» А за тем, чтобы Б, Б затем, чтобы В, В обычно уже для чего-нибудь терминального, редки цепочки длиннее 5–6 звеньев).