Читаем Аврора полностью

— Окно-то, окно, — шепнул он на ухо девушке, — Зашториться надо, а то с улицы глянет кто, увидит, как мужчины целуются и поймет, что нечисто тут.

Прерываться не хотелось. В объятиях Антоновского Ирэн наконец-то за все время ощутила полное спокойствие и безопасность. Корка черных дум и наслоившихся впечатлений отлетала сейчас в никуда, оставляя место лишь сладким волнам, несущимся через окружающее пространство.

«А ведь я его люблю, — чуть не застонала девушка, когда купец с беспокойной нежностью убрал-таки ее руки со своих плеч и пошел к окну, — Миша, — нежно проговорила она про себя, — Мишка», — вспомнила, как иногда называл себя купец в своих рассказах.

— Я сильно боюсь за вас, Ироида Семеновна, — возился со шторами купец, — Как у Сергея Васильевича проблемы возникли, Андрей Леонидович-то меня сразу к себе вытащил…

— Может, и двери закрыть? — перебила его Ирэн, — Неспокойно мне что-то.

— Точно! Двери, — метнулся за порог купец, — Сейчас я, сейчас, — послышался его голос из коридора.

Ирэн огляделась.

Кабинет купца не изменился. Та же дубовая отделка и тот же стол зеленого сукна. Коренастое кресло и газовые осветительные фонари по углам комнаты.

— Как же я про двери-то со шторами забыл, — сетовал купец, — Я ж не просто так приказчика отослал сегодня после весточки вашей. Есть у меня сомнения, что друг мой и благодетель, господин полицмейстер, присматривать его за мной направил. Сильно уж он в последнее время и вами интересовался, мол, не было ли писем, да и корреспонденцию мою, похоже, просматривает, — махнул он рукой в сторону заваленного бумагами стола, — Да что же я все о себе, — взял он за руки девушку, — Давайте хоть присядем, что ли. Нам же столько проговорить с вами надо.

— Едемте куда-нибудь, Михаил Михайлович, — зашептала Антоновскому девушка, забыв о собственном наряде. — Там и говорить будем.

— Не стоит в мужском, Ироида Семеновна, — отвечал купец, — На вас все управление полиции нынче сосредоточено. В гостиницах-ресторанах сейчас во все глаза смотрят. Даже мне Ваше фото дали, — отошел он к столу. — Вот.

С фотографии, что делали при первом задержании, смотрела растерянным взглядом сама Ирэн.

«Она-то и не знает еще ничего, — задумалась про изображение Ирэн, — Столько тебе еще предстоит, девка — держись только!»

Изображение не отвечало и по-прежнему глядело в объектив удивленно-растерянно.

Девушке вдруг захотелось еще раз почувствовать тепло мужских рук. Неожиданно она поняла, как истосковалась по этим запахам и даже прикосновениям, не говоря о большем.

«Вот он рядом, любимый мой, — говорила она себе, — Только руку протяни».

— Слушайте, — забеспокоился опять Антоновский, — Мы черный-то ход не закрыли..

Вернулся купец на взводе.

— Экипаж какой-то подошел, — вполголоса проговорил он, — Внутри, похоже, трое помимо кучера. Никто не выходит. Курят сидят.

Ответить ему Ирэн не успела, и неожиданно в двери «Авроры» раздался стук.

— Михаил Михайлович! — крикнул с улицы знакомый голос, — Открывайте! Нам с Ироидой Семеновной объясниться надо.

— Полицмейстер! — подскочил Антоновский, — Усмотрели, значит, они нас, раз Андрей Леонидович собственной персоной пожаловал. Знают, что других отправлю подальше…

— Так куда мне сейчас? — растерялась девушка.

— Как куда? — крепко взял её за плечи купец и, мгновение помедлив, развернул девушку к дверям, — Бегите в чулан и молитесь там. Вдруг получится у вас обратно перейти…

Коридор. Наконец кладовка.

Ирэн и сама не заметила, как оказалась на низеньком табурете.

Закрыла глаза.

— Глаза отведи им, замыль, Господи, да меня рабу Божию от ворога запрячь… — повторяла, наверное, в десятый раз Ирэн Антохину молитву для отвода глаз.

Хорошо, в Московских событиях и на обратной дороге до Ойска она непрестанно повторяла причудливый узор этих слов, уложенных в строки кем-то из старообрядцев.

Летели они сейчас, выброшенные в мир малыми пташками в темноте, и девушка чувствовала, как поднимается и поднимается наверх ее молитва, выше и выше…

— Не заметят, не наступят, не коснутся злые вороги рабы Божей Ирины! Аминь!

Голоса-голоса. Шорохи.

Судя по расстановке, большинство пришедших топталось сейчас на входе, а полицмейстер беседовал с Антоновским в кабинете.

Молитва, что бормотала Ирэн, стала настолько ее частью, что все тело звенело натянутой струной и гул-звон этот все усиливался, усиливался.

— Ну, раз не хотите по-доброму, Михаил Михайлович, — услышала она раздраженный голос полицмейстера, — Так пускай будет, как будет. Я с министром отношений портить не буду! Обыскать здесь все! Не могла она никуда деться, стерва эта!

Шаги. Топот. Все ближе, ближе…

— Не заметят, не наступят, не коснутся… Аминь!

* * *

Ночной Ойск перебросил, наконец, стрелки часов за полуночную отметку и готовился уйти в ночь, выталкивая с улиц запоздалых горожан.

Звездное небо и полная луна помогали свету редких фонарей, вырывая из небытия странные тени деревьев, качающихся на ветру.

Вдруг набежали тучки, и нежданно полил реденький дождик и, похоже, он крепчал.

Очередной порыв ветра слился с первой вспышкой молнии, за которой последовал громовой раскат.