Читаем Аврора полностью

Чай пили впятером. Ефейка грохотала посудой, подавала-убирала. Чувствовалось и в ней немалое воодушевление. Антоха в беседе почти не участвовал, но воры с его присутствием явно считались, поглядывая иной раз на него, будто мнения спрашивая.

«Вырос, — поняла Ирэн, — Скорее всего, что от поручительства за меня не отказался».

Мамука все молча швыркал чай вприкуску и только косил вороньим глазом на присутствующих.

— Ладно, Ирка, — поднялся Хитрован на цокот копыт за окном, — Похоже, пролетка вернулась. Не расстроилась? — неожиданно заглянул он ей в лицо, — Если да, так ничо. Вся наша жизнь такая, а когда с ворами, в два раза оборотистей будет. Антоха теперя такое слово среди нас имеет — ух! — Махнул он рукой, — Большой вор выйдет! Ему когда дядя Юра ножик по горлу приставил, только смеялся: режь, говорит, дядька, а от Тетки Иры я не отрекуся, и слово мое воровское пускай со мной умирает! Тот сказал мне потом, мол, первый раз такое видал, а уж он-то всякого насмотрелся. Когда Соня Блювштейн покойная с «Червонными валетами» за общее договаривалась, он там тоже был. Слушал мысли ее. С той поры к серьезным и умным девицам с чувством относится. Как про тебя узнал, сразу расспрашивать взялся. Все не верится ему, что Соня его на Сахалине загнулась.

— Сказал, не удержался? — наступала Ирэн.

— Уймись, — засмеялся Федор, — Раз уж он в Ойске, нынче грех было не использовать! Я-то тебе верил, а без иха присутствия разговора бы не вышло, почему так и обставился. Голоса, знаешь, зачем спрашивал?

Пауза.

— Чтобы патом нэ отказалысь, — швыркнул из блюдца Мамука.

— Точно! А ты молодец! Как Басарыку-то осадила — знал, что не дрогнешь! Так почему я в тебя уверился?

— ?? — вопросительно махнула головой Ирэн.

— Антоха за тебя горой, а этот шкет всех нас еще переплюнет. Дай ему время тока …

* * *

«В любое время, Ирка, мы твой дом, — звучали еще слова Хитрована в голове у девушки, — Ночлег, защита. Главное, чтоб и ты нас не забывала. Мы теперя совсем как семья…»

Пролетка еще цыкала по камушкам ночного Ойска, выбивая парадную чечетку из мостовой.

«Забавно, — рассуждала Ирэн, — Все хорошо, и цокот этот праздничным становится, а до разговоров последних наверняка бы по-другому совсем звучало…»

Дорога в думах промелькнула быстро. Звездное весеннее небо, задернутое шторкой из легких облаков, моргало тысячами взглядов.

Парень на облучке, когда девушка назвала ему «Церковь святого Пантелеймона», понятливо моргнул и молча ткнул пальцем к себе за спину. Мол, садись. По дороге глянул еще пару раз с интересом, но вопросов не задавал.

Острый купол храма явился на ночном небе неожиданно. Ирэн в думках за дорогой не следила, а как увидела церковь, хлопнула возницу ладонью.

— Стой! Я здесь сойду.

— А до дому-то чего? Среди площади останешься?

— Вдруг я еще кому сегодня интересна? Подъедем, а там полиция будет. Уезжай давай!

Парня упрашивать не пришлось, он, как Ирэн сошла, исчез в ночи, будто его и не было.

«А точно — был ли он? — прислушивалась к темноте Ирэн, — Ни цокота тебе, ни шума пролетки. Наверное, с мостовой на грунтовку повернул, — догадалась она, — Вот грохот сразу и пропал…»

Как зашла в свою улицу, увидела, что окна квартиры слабо подсвечены лампой.

Неожиданно девушка услышала фырканье лошади и разобрала около своего дома экипаж.

«Ждут, — сказала себе она, — Интересно, кто?»

Вспомнилась история о воровском сходе и присутствии там вора, зараженного революционной идеей. Решила ридикюль с бумагами оставить в палисаднике, куда и зашла через боковую калитку.

«Неровен час, еще кто бумаги эти ловит», — прислушивалась Ирэн.

Судя по храпу, возница явно лежал в экипаже и спал, «пуская пузыри». Тоненькие рулады и свист хорошо обозначали его ночные видения.

Сунула сумочку за куст при входе.

«Пять минут и ясно всё будет, — рассудила девушка и шевельнула браунинг, удобно устроившийся на ноге.

Лестница. Приоткрытая дверь. Тихий говор.

«Опасности нет, — поняла Ирэн, — Так кто же у нас в гостях?»

Прислушалась.

Мужской голос. Еще один.

Тихонько прошла до прихожей и затаилась. Двери Арининой комнаты были плотно затворены, но из-под них виднелась лишь тонкая полоска света.

«Тоже не спит», — оценила Ирэн и пошла к прикрытой двери.

— У нас, Михаил Михайлович, — произнес ровный знакомый голос, — Выхода-то все равно нет, а Ироида Семеновна сильно нас выручит, если бумаги сегодня добудет.

«Зубатов меня ждет, — оценила девушка, — И какой-то Михаил Михайлович. Антоновский?» — сомневалась она. Слишком уж неожиданно было бы видеть его у себя в гостях.

— А если случится с ней что?

«Точно Антоновский», — узнала голос девушка.

— Если случится, тогда приступом брать будем и потрошить всю эту нечисть! Тут уж и я своими принципами «не бить» поступлюсь, пожалуй!

— Да не о бумагах я сейчас! Неужели вам Ироиду Семеновну не жалко?