Читаем Атаман Платов полностью

А спустя немного времени Матвей Иванович был свидетелем кончины фельдмаршала.

Атаман прибыл, чтобы доложить, что «летучий» корпус с боем занял селение Бабадаг, в котором отбил у неприятеля двенадцать пушек и доброе количество боевых зарядов. А после того еще выбил турок из Бейдаута и теперь намерен освободить Кизимчи.

Прозоровский лежал в постели, на мягкой перине, хотя был жаркий август. Голова фельдмаршала покоилась на большой подушке. Услышав доклад, он едва заметно шевельнул головой.

— Спасибо, атаман… Хорошую весть принес… С ней легче умирать… — Руки старика судорожно подергивались, глаза недвижно смотрели в потолок. После недолгого молчания спросил: — Кизимчи возьмешь?

— Непременно, ваша светлость. Там Денисов да Иловайский. Возможно, что уже и взяли. От Гирсово до Троянова вала берег Дуная очищен от турок.

— А Гирсово… возьмешь?

— И Гирсово возьмем, ваша светлость.

Удивительное дело, фельдмаршал умирал в полном сознании! Старик стал шептать себе отходную. Потом, вдруг что-то вспомнив, позвал:

— Адъютант! — Тихо, но внятно произнес: — Сегодня… слышишь?.. Скачи в Петербург… Государю, а прежде министру скажи… я умираю… Нет, умер… уже умер. Сегодня душа отлетит… Передай все… что сказал сейчас Платов. — Он пошевелил слабеющей рукой и устало закрыл глаза.

Через несколько часов его не стало.

Прозоровского сменил сорокачетырехлетний Петр Иванович Багратион. Между новым главнокомандующим и Платовым сразу установились добрые отношения. Обоим памятны были сражения в Пруссии и согласные действия их корпусов.

Горячий, порывистый Багратион — полная противоположность фельдмаршалу. На первом же совещании он объявил, что на войне сидеть и ждать нападения — последнее дело, всегда будешь битым. Нужно самому первым нападать, навязывать неприятелю волю и тем вырвать из его рук инициативу.

«Вот это по мне», — слушал его Матвей Иванович, одобряя произошедшую смену.

Через несколько дней казаки предприняли наступление на Гирсово. Крепость находилась на берегу Дуная в удобном для наводки моста месте. Ее гарнизон составлял более тысячи человек при большом количестве орудий.

Однако это не испугало казаков. Выставив четыре батареи, они в течение двух дней бомбордировали неприятеля, а затем 22 августа пошли на приступ. К исходу дня крепость пала.

В донесении Платов указывал, что в плен взято 1000 человек, а трофеи составили 34 орудия, 3 мортиры, пороху 132 бочки, бомб 350 и ядер 5800.

3 сентября следовавший в авангарде армии отряд Платова подходил к небольшому местечку Черноводы, когда к атаману прискакал в сопровождении адъютантов генерал Милорадович.

Среднего роста, чернявый и узкоплечий, он внешностью совсем не походил на боевого, весьма решительного и отважного генерала, к тому же командира корпуса. Но о его отваге ходили легенды.

Милорадович в походе от Гирсово к Силистрии возглавлял колонну русской армии. В то время как левая колонна генерала Маркова шла побережьем Черного моря на Кюстенджи, корпус Милорадовича продвигался берегом Дуная, где на маршруте находились главные силы турок.

Отряд Платова в четыре тысячи казаков находился между корпусами и был несколько выдвинут вперед.

— Где главнокомандующий? — спросил Милорадович, подъезжая к Платову. — Новость важная есть. Впереди у Рассевата укрепленный неприятельский лагерь. Только что оттуда прибыл разъезд. Сказывает: в лагере весьма много турецкого войска, до двенадцати тысяч.

— Покойный Александр Васильевич не спрашивал, сколько неприятеля. Интересовался лишь, где он?.. А князь Петр Иванович позади. Поскачем к нему.

Багратион выслушал Милорадовича молча, хмуря густые черные брови.

— Вы, Михаил Александрович, поднимайте корпус и следуйте с ним прямо по дороге на Рассеват. Примите на себя главный удар сераскера Гозерва-паши. А чтобы прежде выманить его из лагеря, пошлем казаков. Одним полком выманите, главными же силами ударьте, атаман, по неприятелю с фланга. А уж коли тот дрогнет и начнет отступать, тогда гнать его до самого лагеря и даже за оный. Преследовать, пока будет на то возможность!

Сражение началось с утра следующего дня. Все происходило так, как предвидел Багратион.

Вперед к лагерю Платов выслал атаманский полк. Командовал им Строганов, единственный из всех командиров неказачьего сословия. Человек высокообразованный, знавший многие языки, он занимал прежде высокие посты на государственной службе и дипломатии. Однако в 1807 году, имея чин тайного советника и будучи сенатором, вдруг подал в отставку. По просьбе его зачислили в армию простым волонтером — случай в истории служилого русского дворянина исключительный.

Атаман Платов, относившийся к Строганову с большим уважением, принял его в состав казачьих войск и поручил командовать полком. В войне 1807 года Строганов не раз отличался, и Матвей Иванович вошел в ходатайство о присвоении ему воинского чина: из тайного советника он был возведен в генерал-майоры.

Турки, завидя приближающихся донцов, высыпали из лагеря. Казаки применили обычную для себя тактику: короткими ударами, словно осы, они жалили неприятеля — и отходили.