Читаем Атаман Платов полностью

Пока полки следовали из Пруссии на юг, в Молдавию, Матвей Иванович успел побывать на Дону, решить неотложные накопившиеся за время его отсутствия дела. И потом уж снова пустился в путь, вдогонку казакам.

Фельдмаршал Прозоровский назначил атамана Платова начальником авангарда, подчинив ему, кроме шести казачьих полков, шесть батальонов пехоты и двенадцатиорудийную батарею конной артиллерии.

Михаил же Илларионович Кутузов принял командование над главным корпусом, включавшим почти половину сил Молдавской армии.

В конце марта, наконец-то решившись на поход, Прозоровский отдал приказ, и русская армия начала наступление.

Главный ее корпус вышел на Браилов, а отряд генерала Милорадовича — на крепость Журжа. План заключался в овладении этими крепостями, чтобы потом принудить к сдаче главную крепость — Измаил. После взятия ее русскими в 1790 году крепость Измаил согласно договоренности опять перешла к туркам.

Штурм журжинских укреплений не удался: он был отбит неприятелем с большими для русских потерями.

Неудача постигла и главный корпус, прибывший под Браилов из Фокшан. При нем находился сам главнокомандующий. Он приказал немедля начать штурм.

Против этого решения выступил Кутузов. Пытался доказать, что штурм крепости преждевременен, что гарнизон Браилова не столь малочислен, как донесла разведка, и считал необходимым начать наступательные действия, не распылять силы на осаду крепостей. Но куда там! Главнокомандующий оставался неумолим:

— Осаду Браилова начать восьмого апреля!

В течение десяти дней крепость подвергалась сильной бомбардировке. Решив, что все живое за крепостными стенами перемолото, фельдмаршал дал приказ начать штурм. В ночь на 20 апреля русские батальоны бросились на укрепление, однако туркам удалось крепость отстоять, наши потери составили более пяти тысяч человек.

Неудача осложнила и без того нелегкое положение России в европейских делах. Назревала война с Наполеоном, и было необходимо уладить отношения с Турцией. И теперь это сделать было не так просто. Срывался и задуманный план наступления армии за Дунай.

В главной квартире главнокомандующего собрались ближайшие его помощники: генерал Кутузов, начальник артиллерии Резвой, инженерный начальник Гартинг и Платов.

— Так что изволите измыслить? — оглядел генералов главнокомандующий. — Какую диспозицию предложит каждый из вас? Что скажет генерал Резвой?

— Все артиллерийские запасы, ваша светлость, иссякли. Чтобы предпринять новый штурм, нужно подвезти и порох, и ядра. На это уйдет немалый срок.

— Инженерия без артиллерии бессильна, — коротко заявил Гартинг.

— По мне, где бы неприятеля ни бить, лишь бы бить. Однако ж сподручней в чистом поле, — ответствовал Платов.

Кутузов заявил решительно:

— Осаду снять, и армии отступить. Прозоровский с досады даже крякнул. — Ну, стало быть, так и решим.

Он не стал объяснять, что уже получил императорское повеление на отвод войск. Теперь его занимала мысль, как при постигшей неудаче свести дело к благополучному мирному исходу.

Отступление было назначено на 7 мая. Планом предусматривался отход вначале пехотных частей и переправа их через разлившийся Серет, а затем уж должен был отойти арьергард под командованием Платова.

Первую часть плана удалось провести успешно. Казаки заняли оставленные пехотой позиции и демонстрировали присутствие больших сил ложными передвижениями, а на ночь развели столько же костров, сколько их было прежде. Но на третий день турки обнаружили хитрость и решили оставшиеся казачьи части уничтожить.

Большая часть казачьих сил уже была у реки, когда из ворот Браилова вырвалась турецкая конница. Она значительно превосходила немногочисленные сотни, что оставались еще у крепости.

План у атамана возник сразу: не ввязываясь в сражение, отступить, но так, чтобы неприятель подставил свой фланг под удар находящихся у реки казачьих частей.

— Отступай, донцы-молодцы! Но не шибко! — полетела по цепям его команда. Сам он находился среди казаков.

Сотни отходили, но не по дороге, а несколько в стороне. Не замечая уловки, турки гнались по пятам. И вот, когда до берега оставалось совсем немного, из лесу вырвалась казачья лава. Она ударила по неприятельскому флангу, круша и уничтожая турецких всадников.

Те бросились назад, к крепости прямиком, через покинутый русскими лагерь, где оставалось множество палаточных гнезд и ям, отрытых для хозяйственных и прочих нужд. Лошади падали, шарахаясь в стороны, сбрасывали седоков, их сбивали и подминали задние.

Турецкая конница понесла значительные потери, а арьергард благополучно переправился через Дунай…

Вину за неудачу штурма Браилова Прозоровский взвалил на Кутузова. Он написал военному министру письмо, что де-мол ранее просил прикомандировать того к Молдавской армии, но это была ошибка, за которую он расплачивается.

Платов присутствовал, когда Михаил Илларионович представлялся главнокомандующему по случаю убытия в Литву в качестве военного губернатора.

— Ах, как жаль, князь, что уезжаешь. Остаюсь я теперь без близкого помощника, — наигранно сокрушался старик.