Читаем Атаман Платов полностью

Так и подмывало Матвея Ивановича назначить для верности в авангард Денисова, однако решил по-иному. Негоже Иловайского держать в тени. Пусть и он проявит себя. Но предупредил:

— Смотри, Николай Васильевич, не подведи. Если не потянешь, скажи сразу. Пошлю Андриана Карповича. Он на такие дела горазд.

В противоположность спокойному Денисову Иловайский горяч, вспыхивает, будто порох. Он сухой, как жердь, лицо обросло густыми бакенбардами.

— Дозвольте мне. Умру, но своего добьюсь, — заверил Иловайский.

Размышления Матвея Ивановича прервал бородатый Денисов:

— Все в сборе, ваше превосходительство. — И многозначительно посмотрел на часы.

Платов отодвинул от себя лист, поднялся: высокий, грузный, с мешками под глазами.

— Выступать будем в полночь. Опозданий не допускать. Первым к переправе выходит ваш отряд, генерал Иловайский. На заре — и не часом позже — должны быть у реки! Там не топтаться! Подошел — и вперед! Если что — домысливай сам, но только не мешкай! — Матвей Иванович говорил с напористой мягкостью, в которой чувствовалась непреклонная воля. — Переправившись, не задерживаться! Гони и преследуй неприятеля, однако ж от своего направления не уклоняйся! Вперед на Алленштейн и к мосту, что за ним. Главное, не дать французам перебраться через реку!

Слушая, Иловайский слегка кивал головой, как бы говоря: сделаю, непременно исполню, не извольте беспокоиться.

Потом Платов поставил задачу полковнику Строганову, возглавлявшему центральный отряд. Указал, что главная цель отряда — захватить район, где должны соединиться французские корпуса. Матвей Иванович не стал распространяться в объяснении, потому что с отрядом Строганова должен был находиться сам и мог при необходимости подсказать командиру нужное.

Не столько много Платов говорил и с Денисовым. Указал лишь, чтобы от реки тот шел с отрядом из трех полков к Гутштадту, навстречу Нею и сделал бы так, чтобы войска французского маршала задержать, пока не перейдет реку корпус князя Багратиона. В случае схватки без промедления должен сообщить ему об этом, а уж он решит, что делать далее.

У реки все произошло так, как говорил Платов. Едва из леса выехал разведывательный дозор, посланный генералом Иловайским, как с противоположной стороны захлопали выстрелы. А потом громыхнуло орудие, и ядро взорвалось у реки, перед дозором. Дико заржал раненый конь, взвился на дыбы, сбросил седока. Подхватив раненого товарища, казаки отступили. Одна из сотен спешилась, открыла из ружей огонь.

Генерал Иловайский видел все происходившее. Собрал сотенных начальников:

— Теперь атаковать всем разом. Делайте, как я!

Хлестнув коня, он бросился к реке. Какие-то секунды скакал один, потом из лесу вынеслась лава всадников, и река вспенилась от нее.

Вскоре казаки уже были на противоположном берегу.

С гиком, блеском сабель, мокрые с ног до головы, мчались они на позицию французов.

Через четверть часа схватка кончилась. Началась переправа. Вслед за отрядом Иловайского стал переправляться атаманский полк Строганова. На противоположном берегу Матвей Иванович увидел капитана Мельникова, командира полка из отряда Иловайского.

— А ты почему замешкался, капитан?

— Был связан перестрелкой…

Генерал мысленно прикинул, что коль удачно идут дела у Иловайского, то нелишне полк Мельникова оставить при себе.

— Пошлите связного к Николаю Васильевичу, доложите: полк остается в моем резерве. Пусть действует наличными силами…

А отряд генерала Денисова, преодолев реку, словно спущенная стрела, устремился к Гутштадту.

Теперь полки растекались от переправы, напоминая гигантский веер. Веер разрастался, тесня неприятеля от реки и давая возможность пионерской[10] команде установить для переправы понтоны.

Верные своей тактике, казаки продвигались не по дорогам, а тропами. Скрываясь в лощинах и перелесках, отряд полковника Строганова вышел к небольшому поселку. Вдали по дороге от Гутштадта тянулась колонна. Вперемежку с повозками и экипажами ехали верховые, группами и в одиночку шли солдаты. Полковник хотел было с ходу атаковать, но не решился. Поскакал к атаману.

Матвей Иванович находился в лощине. С ним десятка два офицеров и казаков. Сам он выслушивал прибывшего от Иловайского верхового.

— Где отряд? — генерал преобразился: голос звенел, глаза молодо блестели, папаха сбита со лба.

— Под городом, тем… Лен… штайном! Вроде бы…

— Не вроде бы, а точно нужно. Чего же добились?

— Это зараз скажу. Запомнил точно. В плен взяли, стало быть, двух офицеров и шесть унтеров, а прочих — полторы сотни. И столько же, сказывал генерал, посекли.

— Ну вот, — генерал, обернувшись, сказал адъютанту: — Запиши для памяти… А генералу Иловайскому передать, чтобы и дальше действовал так же.

Подскакал Строганов:

— Ваше превосходительство, там колонна неприятельская. Я решил атаковать!

Они поспешили к опушке. Щурясь, Матвей Иванович всмотрелся вдаль. Наметанным глазом определил, что двигавшаяся колонна не что иное, как обоз, однако же вызвало сомнение, что было при нем немалое количество охраны.

— Сам поведешь полки или мне возглавить дело?