В преследование Наполеон направил лишь один корпус — герцога Бергского. Вся же армия не в состоянии была тронуться с места. Словно истерзанный зверь, она осталась у Прейсиш-Эйлау, залечивать раны.

Отход русских войск прикрывал арьергард, который возглавил Платов. Умело отражали казачьи полки все неприятельские попытки прорваться к главным силам. И не только отражали, но и наносили врагу чувствительный урон, завершавшийся чаще всего уничтожением и пленением неприятеля.

31 января отряженный из полков Андронова и Сысоева отряд в две сотни казаков напал близ селения Будбуждорф на неприятельский эскадрон и полностью уничтожил его.

На следующий день полк Андронова нанес поражение трем вражеским эскадронам, а еще три рассеял. Два других полка — Грекова и Ефремова — схватились с неприятельским конным отрядом, возглавляемым генералом. Генералу чудом удалось избежать пленения.

2 февраля полки Сысоева и Андронова выбили неприятеля с большими для него потерями из селения Фридрихштейн.

На следующий день большой отряд из двенадцати эскадронов кавалерии под командованием генерала Тилье пытался прорваться к главным силам русских. Враг был уничтожен полностью. При этом взято в плен одиннадцать офицеров и около ста восьмидесяти рядовых.

5 февраля главнокомандующий русской армией направил Платову письмо. Он писал: «Прибытие Вашего превосходительства в армию есть истинная гибель наших неприятелей; я не успеваю благодарить Вас за хорошие известия, которые Вы мне сообщаете; продолжайте поражать общего врага, заставьте его бдеть день и ночь о своем спасении, и совсем тем не избегнуть гибели своей полками Вашими».

Потеряв почти весь брошенный в преследование русских корпус, Наполеон дал команду на отход к реке Пассарге. Казачьи полки немедленно бросились за ними, и 7 февраля ворвались в Прейсиш-Эйлау.

Вечером, докладывая Наполеону о дневных событиях, Бертье упомянул о казачьих налетах и протянул донесение о потерях.

— Опять казаки? — вскипел Наполеон и посмотрел на Бертье тяжелым взглядом.

— Они самые, ваше величество.

Тонкие губы императора скривились, пальцы сжались в кулак.

— Дьявол бы взял их! — Он разорвал смятый лист и швырнул под ноги. — Это не люди! Это посрамление рода человеческого! Они не соблюдают никаких военных правил!

На берегах Лавы

Все же русской армии пришлось отойти от Прейсиш-Эйлау к реке Лава и там закрепиться. Французы оставались на западном берегу, не осмеливаясь наступать, да и сделать это было почти невозможно. Снег занес все дороги и продолжал идти, образуя сугробы. Часто с Балтики налетал острый, обжигающий ветер, и тогда все тонуло в снежном вихре, деревья от мороза скрипели, и казалось, зиме не будет конца.

А потом наступила оттепель, и пошли дожди. Вода залила низины, сделала их непроходимыми. Река и каналы еще не вскрылись, и по ним двигались с опаской: лед предательски трещал и не раз обламывался под тяжестью смельчаков.

Войска остановились, но казаки продолжали действовать. Они забирались в глубокий тыл неприятеля, нападали там, где их совсем не ждали.

В конце мая половодье пошло на убыль, и армии зашевелились.

В ночь на 24 мая 1807 года казачьи отряды Платова сосредоточились в лесу, неподалеку от реки. Из предписания Платову стало известно, что Наполеон замыслил в ближайшие дни начать наступать, а прежде того соединить два разрозненных корпуса. Лазутчики даже донесли, что французские полки уже начали движение: корпус маршала Даву — с юга, через Алленштейн, а маршала Нея — с запада, через Гутштадт.

Русское командование решило упредить сей неприятельский замысел и внезапно переправить через Лаву целый корпус генерала Багратиона с казачьими полками Платова впереди.

Штаб атамана расположился в затерявшейся мызе с кирпичным домом и островерхой крышей. Когда сгустились сумерки, в доме собрались командиры отрядов и полков, чтобы выслушать последнее напутствие начальника. Они теснились у стола, на котором лежал лист плотной бумаги с вычерченным планом предстоящего дела.

Горели свечи в медных шандалах, и свет падал на бумагу и склоненного над ней Матвея Ивановича.

Атаман представил место переправы: по обе стороны к реке подступал лес, на опушке — неприятельские позиции.

Накануне Платов с командирами отрядов был у переправы. Не у самой реки, а в лесу. Река разлилась, в мутном потоке плыли коряги и слышался ровный гул, какой издает тугой стремительный поток.

Там он и определил, кто первый должен переправляться, чтобы на противоположном берегу оттеснить от реки неприятеля. Рискованной чести удостоился отряд Иловайского.

Конечно, Матвей Иванович мог поручить дело и генералу Денисову.

Когда-то Андриан Денисов, молодой войсковой старшина, прибыл в Чугуев формировать казачий полк. Понравился он Матвею Ивановичу серьезностью, исполнительностью. А потом и в сражении отличился: и при штурме Измаила, и в польской кампании, а в далеком Итальянском походе заслужил уважение самого Суворова.