Читаем Атаман Платов полностью

— Садитесь! — махнул рукой Суворов. — Прежде чем начать главное, хочу спросить, граф, как идет солдатская выучка? — обратился он к Павлу Потемкину.

Моложавый, румянощекий генерал поднялся.

— Все учатся, как велено вашим приказом.

— Я-то велел, да не все стараются. Кое-кто считает это пустой затеей. Берегут себя, особливо господа офицеры. Ныне был я на учении, у села Сафьяны, остался недоволен. А вы сами-то, граф, бывали там?

— Никак нет…

— Все некогда небось? Побывайте, непременно поглядите сами да вмешайтесь в дело. Успех штурма от солдата зависит, от умения его и сноровки. — Суворов говорил негромко, словно бы сам с собой, а на лице Потемкина выступил пот.

— А сейчас о главном. — Александр Васильевич сделал паузу, скупо кашлянул. — Находимся мы у Измаила, господа генералы, отнюдь не затем, чтобы зимовать у стен его. Да-с, не затем. Дважды подходили к крепости и дважды отступали. Теперь нам ничего более не остается, как взять ее или умереть.

Суворов вскинул голову и, словно ожидая ответа от находящихся в палатке военачальников, медленно обвел каждого взглядом. Матвею Ивановичу показалось, что на нем взгляд командующего задержался, и неожиданно для себя он поднялся:

— Никогда прежде страха мы не ведали, не ведаем и ныне.

— Согласен, — продолжал Суворов. — А если и ведали, то шли чрез оный и побеждали. Отступление в третий раз для нас смерти подобно. Никак невозможно. Словом, господа, я решил овладеть Измаилом или погибнуть под его стенами.

За палаткой послышался конский топот, голоса.

— Ваше превосходительство, прискакал из крепости к нам парламентер! — сообщил адъютант.

— Давай его сюда!

Вошел офицер. В руках пакет.

— Мехмет-паша прислал ответ на ваш ультиматум.

Суворов неторопливо разорвал пакет.

— Где толмач? Пусть переведет написанное!

— Мехмет-паша просит, — стал тот читать послание, — еще десять суток… Это время ему необходимо, чтобы получить от визиря разрешение.

— Ну нет! Рассчитывает на простаков! Думает перехитрить нас! — Суворов зашагал по палатке, кляня турецкого начальника. Подошел к столу, хлопнул ладонью по посланию. — Пиши ответ: Сераскеру измаильскому Мехмет-паше… Написал? Получа ваш ответ, на требование никак согласиться не могу… и против моего обыкновения еще даю вам сроку сей день до будущего утра… Все! Брызгая чернилами, Александр Васильевич решительно вывел подпись.

— А еще этот Мехмет-паша высказал, что скорей Дунай остановится и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил, — передал офицер.

— Незачем Дунаю стоять, а небу падать. Отправляйте ответ в крепость.

Офицер вышел. Было слышно, как он скомандовал:

— Трубач и казак, на коня! Навесить на пику белый лоскут! За мной! — И по мокрой, не схваченной морозом земле зашлепали копыта.

— Так вот, господа, — обратился к генералам Суворов. — Все, что я высказывал, это мое мнение. Устав же воинский требует заслушать каждого, в чем я и подчиняюсь.

В воинском уставе, составленном еще Петром I, указывалось: «Генерал своею собственной волею ничего важного не начинает без имевшего наперед военного совету всего генералитета, в котором прочие генералы, паче других советы подавать имеют».

— Так вот, господа, на сем листе прошу изложить каждому свое мнение, не сносясь ни с кем, кроме бога и совести. — Резко повернувшись, Суворов вышел. На столе лежал лист бумаги с решением командующего. Согласный с ним должен был расписаться.

— Дозвольте мне, господа, по праву младшего, — поднялся Платов.

— Прошу, — взглянул на него через плечо Самойлов.

Матвей Иванович подошел к столу, обмакнул заточенное гусиное перо в чернильницу, вывел: «Бригадир Матвей Платов».

Он знал и силу крепости, и слабость казачьих полков, которыми командовал, и то, что люди обносились, а от дождей и промозглой погоды многие болели. Однако он верил Суворову, знал, что этот человек прибыл сюда с твердым намерением добиться победы, а за Суворовым он готов был идти в огонь и воду.

Военный совет единогласно решил крепость штурмовать.

Штурм Суворов наметил провести девятью колоннами. Общее руководство тремя первыми осуществлял Павел Потемкин. Его колонны наступали с запада. Четвертая и пятая, состоящие из казачьих войск, штурмовали с северо-востока, ими командовал Илья Безбородко. Шестая колонна, предводительствуемая Кутузовым, двигалась с востока. Штурмовавшие крепость с юга три колонны де Рибаса должны были, переправившись на судах через Дунай, ворваться в крепость.

Бригадиру Платову вручалась под начало пятая колонна. Она состояла из пяти тысяч казаков, ей предстояло атаковать восточную часть крепости, согласовывая свои действия с четвертой колонной бригадира Орлова и шестой — Кутузова. В дальнейшем же, в крепости — с колонной Арсеньева, которая переправлялась через Дунай.

Разложив карту и листы с текстом диспозиции, Суворов объяснил план штурма: