Читаем Атаман Платов полностью

Вот уже третий месяц как русские войска топчутся у измаильской крепости и не могут ее одолеть. Дважды пытались штурмовать — и безуспешно. Пробовали пойти на уговоры, но опытный сераскер Айдос Мехмет-паша ответил решительным отказом. С высоты восьмисаженной крепостной стены турки издевательски горланили обидное, палили в приближавшихся к крепости смельчаков.

Расположенная на крутом берегу и защищенная с тыла Килийским рукавом Дуная, крепость имела мощные редуты, крутой, до шести саженей высоты вал, перед ним ров в десять саженей ширины и более шести глубины. Крепость оборонял гарнизон в тридцать пять тысяч человек при двухстах шестидесяти орудиях.

Главнокомандующий Екатеринославской армией светлейший князь Григорий Потемкин неистовствовал в своих Бендерах.

— Да разве эти индюки смогут что-либо сделать! Им бы только чины да ордена!

Огромный, с черной повязкой на глазу, в накинутом поверх белья халате, он вышагивал по кабинету, размахивая полученным из Измаила письмом. Находившиеся там генералы самочинно приняли решение уйти из-под крепости на зимние квартиры. Объясняли, что много больных, в войсках уныние, нет провианта, да и сил для штурма недостаточно. С запоздалым уведомлением, сняв осаду, войска уже начали отход.

— Уйти-то уйдут, а как потом нам придется умаливать пыл Пруссии да Франции? И матушка нетерпелива в настойчивости!

В ходе войны с турками русской армии удалось овладеть расположенными недалеко от Дуная крепостями Тульча, Исакча, Килия. Гребная флотилия де Рибаса вытеснила неприятеля с широкого устья реки. Почти вся огромная территория очищена от врага. И только Измаил с его первоклассной крепостью, построенной французскими инженерами, как бельмо в глазу. Крепость стоит на пути русской армии в Добруджу. Боеприпасов в ней изобилие, провианту хватит до весны. Потому-то и неуступчивы турки в начавшихся переговорах в Журжево, отвергают разумные условия, выдвигают свои, лишь бы выиграть время. А императрица требует заключения мира, невозможного, пока не взят Измаил.

Испив квасу, светлейший продолжал извергать хулу на генералов. Если бы под Измаилом не сидел бы его двоюродный братец Сашка Самойлов да родной племяш Павел Потемкин, он бы показал всем, как без согласия принимать решение! В порошок стер бы!

— Пиши ордер! — сказал он дежурному генералу и стал диктовать: — Предприятие по овладению турецкой крепостью Измаил перепоручить генерал-аншефу Суворову. Упомянутому срочно поспешить для принятия всех частей под свою команду. Записал?.. А этим индюкам немедленно послать депешу, чтоб войска поворотить назад!

Подписав ордер, Потемкин подумал, что для Суворова, кроме ордера, надобно послать от себя письмо: старик не без каприза.

— Дай-ка перо! Присовокуплю к ордеру собственноручное.

Перо не писало. Потемкин почесал им в голове, макнул в пузырек с чернилами. «Измаил остается гнездом неприятеля. И хотя сообщение прервано через флотилию, но все же он вяжет руки для предприятий дальних, моя надежда на Бога и на Вашу храбрость. Поспеши, мой милостивый друг! По моему ордеру к тебе присутствие там лично твое соединит все части. Много тамо разночинных генералов, а из того выходит всегда некоторый род сейма нерешительного. Рибас будет Вам во всем на помогу и по предприимчивости, и усердию; будешь доволен и Кутузовым; огляди все и распоряди, и, помолясь Богу, предпринимайте. Есть слабые места, лишь бы дружно шли».

Получив ордер и письмо, Суворов в тот же день выехал из Галаца. 2 декабря он был уже на месте, тотчас приказал вызвать генерала Кутузова, бригадира Платова, адмирала де Рибаса.

— Когда ж Александр Васильевич прибыл? — справился у примчавшегося офицера Платов.

— А только что. Сел обедать, а меня за вами выслал.

— Ах, неугомонная душа! — произнес Матвей Иванович и стал спешно натягивать сапоги. — Ну, он встряхнет всем душу! Заставит вертеться! Он-то от крепости не отступит.

Суворов расположился вместе с денщиком Прошкой и ординарцем казаком Прохором Дубасовым в хате-мазанке. Облаченный в легкий канифасный кафтан, Александр Васильевич сидел за столом и что-то говорил Кутузову.

— А вот и Платов! — сказал он так, будто видел вошедшего не далее, как вчера. Бригадир почти касался шапкой потолка. — Ты садись, садись, — и указал на табурет.

Матвей Иванович сел, прислушался к разговору.

— От штурма нам никак не уйти. За крепость будем драться, — говорил Суворов. — Надо, чтобы каждый солдат и казак, не говоря уж об офицерах, прониклись сей мыслью. А по сему надобно построить подалее от Измаила нечто подобное рва да крепостной стены и учить на них штурму. И заготовить поболее фашин да лестниц. Учить настойчиво, без послаблений. Не бояться недовольных мыслей да поту солдатского и офицерского. Больше поту, меньше прольется крови. И еще о чем думаю да что потребую: укомплектовать маломощные роты, особливо те, что первыми пойдут на штурм. Подвезти к орудиям заряды. Главное же — внушить солдатам и офицерам чрез учебу да дела спорые дух уверенности в успех.