Читаем Артист полностью

Плоткин работал в ЧК с 1921 года и твёрдо уяснил две вещи. Первое, человек у власти всегда имеет преимущество перед обычными людьми. И второе, время наганов и революционных трибуналов закончилось, и теперь полезность человека измерялась объёмом бумажной работы и близостью к начальству. Бумаги составлять он любил, с Дагиным был знаком, считай, с самого детства – в Мелитополе он и Изя сперва росли в одном дворе, а потом вместе гнули спину на проклятых эксплуататоров на шапочной фабрике. Так что Плоткин не стал торопиться, ещё раз сверил два списка, пассажиров поезда и регистрации в городе, подчеркнул несколько фамилий, а потом заполнил формы запроса в окружной адмотдел и курортное управление. Машинистка быстро отпечатала четыре листа на звучном ундервуде номер 5, Плоткин забрал их и вернул с жирными пятнами и размашистой подписью.

Уполномоченный не торопился, отдыхающие приезжали в Пятигорск минимум на две недели, а ответ наверняка придёт в понедельник, в крайнем случае во вторник. Важной информации там не будет, а вот род занятий, происхождение и другие подробности обязательно укажут. И тогда он решит, как лучше поступить.

* * *

В это время Травин находился от уполномоченного в двухстах метрах и о внимании к своей персоне не подозревал. Он только что вышел из гостиницы и сперва решил позавтракать, но сначала проведать, как там Лиза и остальные юные путешественники.

В номере детей уже не было, как сказала дама из курортного управления, они разминулись с Травиным буквально в дверях. За Лизу Сергей не беспокоился, дождь – не то стихийное бедствие, которое может серьёзно навредить в невысоких горах, к тому же туча медленно ползла на юго-восток, потихоньку смачивая склоны Машука и увеличиваясь в размерах. Шелудивая оставалась в стороне. Ходу до неё было часа три, за это время с местной погодой всё что угодно могло произойти, как плохое, так и хорошее, Травин надеялся, что Вадим Александрович разбирается в ней лучше, чем он сам.

Вместо Лизы на кровати сидела Кольцова и читала газету «Терек».

– Ты неплохо получился, – сказала она вместо приветствия, показывая Сергею фотографию, где он с дурацким выражением лица держал на руках Малиновскую. – Только рожа глупая, а так очень даже ничего. «Руководящий работник спасает известную артистку».

Молодой человек кивнул, уселся на стул, развернув его спинкой вперёд, так что она стала опорой для рук. В прошлый раз, когда фото с ним напечатали в газете, к нему домой заявилась женщина и пыталась застрелить из пистолета, и он надеялся, что это случайность, а не закономерность.

– Свирский упал из окна.

– Знаю, – Лена отложила газету, достала из сумочки помаду и принялась подводить губы, глядя в маленькое зеркальце, – тётка внизу растрепала. Из-за несчастной любви. Представляешь, какой идиот?

– Похоже, ему помогли.

– С чего ты взял?

– Внизу, на клумбе, куда он упал, кто-то выложил четыре кирпича крестом, дворник утверждает, что раньше их не было. Если от окна провести отвесную линию, то Свирский как раз должен был о них головой треснуться. С третьего этажа от его черепушки ничего бы не осталось, но, кажется, повезло. Тут, понимаешь ли, если человек сам упал, то окажется ближе к стене, как раз там, где камни оставили. А Свирского явно толкнули, сильно, и он отлетел метра на два, правда, всё равно о какой-то булыжник ударился, но рыхлая земля падение смягчила.

Лена вскочила с кровати, взяла второй стул, развернула его спинкой к Травину и уселась прямо перед ним, нос к носу.

– Ну его пока, никуда не денется из больницы, – сказала она, – у меня для тебя тоже есть новость, завтра к Федотову пойдёшь один.

– С чего бы это?

– У него есть невеста, значит, мне там делать нечего, только испорчу всё. Надо же, без ног, а парень не промах, такую подругу себе завёл, не хуже Малиновской выглядит.

Кольцова проследила, как коляска с телеграфистом-инвалидом заезжает в почтамт. Девушка с веснушками появилась в дверях через несколько минут, она сразу взяла стремительный темп, Лена едва за ней поспевала. В субботу утром на улицах народу было хоть отбавляй, она проталкивалась сквозь толпу, стараясь не потерять незнакомку из виду. Та шла, никуда не сворачивая, пока не завернула в арку одноэтажного дома на пересечении Университетской улицы и проспекта Калинина, по тому самому адресу, который дал Федотов. Кольцова не стала заходить вслед, она уселась на скамейке неподалёку и раскрыла книгу. Сидеть пришлось недолго, ещё через десять минут девушка появилась снова, теперь уже в другом платье – нежно-лилового цвета и модного покроя. Описание платья заняло почти минуту, Травин поморщился, цвет и покрой женской одежды его совершенно не интересовали.