Идя в ванную, отец пнул стул, и окорок с тихим стуком шлепнулся на пол. Серджо, словно ждал этого, тут же подобрал ногу и положил на стол, потом взял нож и приготовился резать. Винченцо отобрал у него нож и подошел к двери в ванную.

— Я вкалывал на бойне тут неподалеку, в городе, и босс, кроме тех денег, что я заработал, выдал мне премию, — сказал он отцу, когда тот вышел, помыв руки, и показал ножом на окорок, потом на мгновение приставил лезвие к шее отца. — Ты на свои деньги можешь купить детям только черствый хлеб, который пекарь сбывает за гроши, так о чем же ты говоришь? — прошипел он, и тот замер у двери, не в силах произнести ни слова.

Винченцо поточил один нож о другой и начал резать окорок, кипя от ярости. Он выкладывал куски на тарелку, которую держала Адриана, поворачивая так, чтобы уложить мясо ровно, но братья тянули руки и хватали куски почти налету. Я любовалась ловкими движениями Винченцо, когда он маленьким ножом отделял кожу от жира, и чувствовала себя виноватой за то, что подозревала его, как и отец.

Может быть, он действительно хотел испытать себя и приобрести какую-то профессию, возможно, и в прошлый раз он мне не солгал, и цыгане действительно расплатились с ним золотом. Слухи, бродившие по поселку, могли оказаться беспочвенными.

— Хватит, так не годится, — сказал он братьям. — Ешьте с хлебом, жуйте как положено, вы за столом не одни.

Мать поняла, что пора резать хлеб. Мы с Адрианой сделали бутерброды и раздали их штуки по три-четыре, начав, разумеется, с отца, который принялся за еду без малейшего смущения. Джузеппе сосал кусочек ветчины, глотая сопли, которые текли у него из носа, пока я не заметила и не вытерла его. Мы с Адрианой получили еду последними, вместе с Винченцо.

Он накормил семью до отвала и теперь сидел рядом с нами, пока мы молча жевали, в то время как остальные, сытые и довольные, по одному уходили из кухни.

— Тебе привет от Перилли, — сказала я ему в конце ужина.

— А, от этой? Она не хотела, чтобы я бросал школу.

— Знаешь, она советует тебе вернуться.

— Ну да, конечно! Бородатый мужик будет сидеть над тетрадками. Детишки лопнут со смеху! — рисуясь, заявил он и слегка покраснел.

— Учительница сказала, что ты очень умный.

— Слушай, я ни за что туда не вернусь, у меня есть другие дела, — отрезал он, встал и аккуратно сложил куски окорока: его осталось немного.

— Раз ты теперь работаешь в городе, значит, ночуешь у своих друзей? — спросила я его, подметая крошки, рассыпавшиеся по полу.

— Ну и что? Разве это плохо? У моих знакомых цыган есть дом, они хорошие люди, совсем не такие, как о них думают. Твой карабинер наговорил тебе про них кучу всяких глупостей.

В тот вечер луна не светила в окно, комната была погружена во мрак и тишину. Я не спала и, наверное, дышала слишком громко, а потому не услышала шорохов в комнате. Внезапно меня обдало горячим соленым дыханием. Наверное, он стоял на коленях на полу рядом со мной. Он отвернул край одеяла и протянул руку: я не думала, что она у него такая робкая и невесомая. Но это было только начало, иначе я могла испугаться и закричать. Я лежала неподвижно, но так только казалось: моя кожа покрылась мурашками, сердце заколотилось, слизистые увлажнились.

Я словно видела со стороны свое незрелое тело, незнакомые желания боролись во мне с запретами, внушенными теми людьми, которые отправили меня сюда. Винченцо обхватил мою грудь, нащупал жесткий торчащий сосок. Я почувствовала, как сдвинулся матрас, и Винченцо сел рядом со мной, но не знала, в какой он позе. Он положил руку мне на лобок и сжал его, остановился, но скорее всего лишь на миг, и я не представляла себе, как долго смогу сопротивляться.

Мы не привыкли к тому, что мы брат и сестра, и в глубине души в это не верили. Возможно, мы не были кровной родней, а значит, я защищалась от чужого мужчины. Мы задыхались, не решаясь совершить непоправимое.

Адриана зевнула, и это нас спасло. Словно сонная кошка, она спустилась ко мне, чтобы провести остаток ночи у меня под боком. Она наверняка описалась там, наверху. Винченцо ушел стремительно и бесшумно, как животное, застигнутое врасплох. Сестра его не заметила. Я освободила для нее место на своей кровати, раскаленной от неведомой мне энергии, и мигом вспотела. Вскоре я скинула с себя одеяло, но еще долго не могла остыть. Я прислушивалась к звукам, доносившимся с той стороны, где стояла кровать Винченцо. Он некоторое время ворочался, потом все стихло. Скорее всего, он приехал только ради того, чтобы увезти меня.

Как обычно, я встала на рассвете, чтобы сделать уроки за кухонным столом: во второй половине дня это чаще всего было невозможно. Он тоже поднялся рано, открыл кран у меня за спиной, подождал, пока потечет холодная вода. Я слышала, как он долго пил большими шумными глотками. Я склонила голову над книгой по истории и читала о какой-то войне, но не могла сосредоточиться. Он несколько минут стоял позади меня, и я не ощущала ни малейшего движения. Затем он подошел ко мне, отвел в стороны волосы и поцеловал меня в лоб. И исчез, ничего не сказав.

19