Читаем Арбат полностью

И может быть, Владимир Иванович Курицын специально и собирал вокруг себя слизняков писательского сообщества, худших представителей хомо-пишущего, хомо-стряпающего сапиенса, чтобы получше изучить этих тварей божьих и создать коллективный персонаж эдакого совокупного пишущего, пописывающего мерзавца… И черкал с натуры, обрисовывал штрихи в своем блокнотце, как работающий жирными короткими мазками, точечными ударами Ван Гог… Может быть, он и впрямь сочинял на досуге нечто сногшибанное о мертвых писательских душах. И эти новые «Мертвые души» будут под стать гоголевским «Мертвым душам», ибо само название, как нельзя более, подходило всем нашим политикам и обустроителям Новой России. Перелицованной России, Прокипяченной и Отутюженной наново России… Или, может, он писал роман «Новые души»? Потому что никакие эти «новые русские» не русские… Странным образом идеи, бродящие в горячечном мозгу Владимира Ивановича Курицина, не отражались в русской жизни, не отражались в его общении с писателями. Он не доверял их никому, даже жене… За напускной грубостью, за напускным петушиным молодечеством в нем жила ранимая, куриная душа. И он сам питал к ней чувство идиосинкразии. Он никогда не ел кур, не ел цыплят. Ни жареных, ни вареных… Ни куриную колбасу… В нем всегда жило ощущение ущербности и раздвоенности… Он хотел писать прозу, а вынужден был довольствоваться тем, что стал критиком. А кого здесь было критиковать? Этих жалких «новых душонок»? Псевдославянофилов, даже не поднявших меча, когда ельцинисты-евреи душили Русь, кастрировали ее, кастрировали СССР… Ни одного яркого романа о перестройке… Ни одной кровоточащей вещи о нашем больном времени… Ни одного романа-казни, писательской казни, писательского приговора своему народу, допустившему поругание Руси… Попирание Руси… Потому и пил, что не о ком было писать критических статей, критических монографий…

Его кабинет был завален книгами. Но он давно ничего не читал. Ему противно было брать книги в руки. На столе высилась стопка романов Генри Миллера, выпущенных издательством «Азбука». Он пил с питерскими азбучниками, державшими в Москве склад, весь вечер, а потом показал им в углу стопку романов Генри Миллера, выпущенных другим петербургским издательством, а именно «Лимбус-пресс», и спросил:

— Вы что там у себя, в Питере, все охренели от этого Генри Миллера, вам что, больше нечего издавать? «Сексус», «Плуксус», «Нексус»… Трилогия про шланг… Про фаллос… Человек начал с романов про фаллос и кончил… И все его романы — это продолжение «Тропика Рака». Это перепевы «Тропика Рака…» Он не стал Хемингуэем, а замахивался перещеголять Достоевского… Оплевал Томаса Манна… Он классический пессимист, американский еврей, а пишет, что нормален, яркий представитель нордического типа… И никакой он не великий стилист. Да вот возьмите любую его страничку философствований… из «Тропика Козерога»… «Все, что происходит, когда оно исполнено глубокого смысла, имеет характер противоречия. До встречи с той, по чьей милости это пишется, я всерьез полагал, что разгадка всех вещей кроется где-то вовне — в жизни, как говорится… Я вообразил, когда на нее наткнулся, что хватаюсь за жизнь, за нечто такое, за что мог зацепиться. Вместо этого я окончательно оторвался от жизни…»

Да, он писатель, этого не отнять… Но меня убивает, что его уже ввели как обязательного автора в школьную программу, в программу всех русских лицеев. И школьницы мечутся по городу в поисках «Тропика Рака» и «Тропика Козерога»… А русские писатели вроде как забыты… Это траханое Министерство просвещения само намеренно американизирует русскую жизнь! А потом мы удивляемся — откуда у молодежи западная мораль, откуда появилось поколение «пепси»…

Нет уж, что ни говорите, а Владимир Иванович Курицын был патриот, хотя и развалил Московскую писательскую организацию. Но чего не простишь страдающему за Русь человеку…

Наверное, его простит и незаслуженно охаянный Генри Миллер, как простила самого Генри Миллера раздолбанная им Америка и поднявшая его на щит за искренние слова. И если бы Генри Миллер состоял в Московской писательской организации, Владимиру Ивановичу Курицину пришлось бы несладко. Да и не сумел бы он удержаться в своем председательском кресле.

Но что Генри Миллер, он давно витал в эмпиреях, а его душа нашла себе реальное воплощение на бренной земле, воплотившись в ставропольского писателя и атамана Шуйского. Курицин был потрясен, когда узнал, что казачий атаман, автор романа «Дон», поссорился с Арсением Ларионовым и подал заявление о выходе из Союза писателей России. Вся литературная Москва ждала — к чьему писательскому стану примкнет Степан Заболотов-Затуманов, символ проснувшейся России, автор романа «Дон выходит из берегов».