Читаем Аппетит полностью

У палаццо Барони были арчатые ворота, открывающиеся в небольшой дворик. Сами ворота, искореженные, валялись на улице. Когда я в последний раз был внутри, в центре дворика стояла прекрасная бронзовая статуя, а вокруг нее подрезанные апельсиновые деревья в рельефных свинцовых кадках. Статуя осталась на месте, но деревья превратились в обломки, ободранные и потоптанные, а поверх них лежало тело в белой, заляпанной кровью одежде, лицом книзу, вместо затылка – бесформенное месиво. Я завопил и бросился на людей, загораживающих мне путь, расталкивая их кулаками и локтями. Во дворике каталось эхо криков и хохота. Сверху продолжали падать вещи: кувыркались книги, трепеща страницами, кубки, тарелки… Что-то ударило меня в плечо, но я продолжал бежать. Я почти поскользнулся на крови, которая натекла из тела, не удержался и упал на колени рядом с ним. Чуть не давясь ужасом, я перевернул его.

Лицо было мужское, с вываленным языком и полузакрытыми глазами. Я не узнал его. Тело рубили и кололи столько раз, что ночная сорочка на нем превратилась в драный половик. Позади меня раздался рев. Пикинеры стояли в арке ворот. Я встал и повернулся к ним.

– Где она? – заорал я.

– Проткните его! Проткните этого ублюдка! – верещал кто-то.

Пикинеры злобно ухмылялись, нацелив на меня пики. Что-то щелкнуло в моей голове: то ли мысль, что Тессина может просто лежать мертвая где-то невидимо для меня, то ли безумие, поразившее весь город. Я вытащил меч и кинжал:

– Отвечайте! – Я чувствовал, как набухают вены на шее. Пикинеры сделали шаг вперед, еще один. – Где она? – Острия уже были на расстоянии вытянутой руки от моей груди. – Ну, говорите, вы, сукины дети!

– Это же Нино Латини! – произнес голос надо мной. – Это он! Черт меня дери! Нино пришел, чтобы закончить работу!

И сразу же люди обступили пикинеров, которые явно были не из Черного Льва, толкая их пики вверх. Я оказался окружен целой толпой. И наконец-то появились знакомые лица: Нардо Коми, точно, торговец свининой? И Папи, каменщик с Виа Торта, и Аньоло ди Гинта; Сальвиано ди Щеко и Марино Буонаккорси, сын красильщика…

– Где она? – все спрашивал я. – Где она?

– Где – кто? – спросили они меня.

Ко мне тянулись руки, меня дергали за волосы и ерошили их, колотили по спине. «Palle! Латини и Черный Лев! Ты живой! Ты вернулся к самому веселью! Ты ищешь этого подонка Марко, так? Мы не знаем, где он, или этот сукин сын висел бы на пьяцце… Мы его найдем. Мы его найдем и заставим гавкать, мерзкого пса…»

– Донна Тессина! – прокричал я в каждое глухое непонимающее ухо. – Черт побери, где Тессина?

«Не знаем… Никто не знает, где Марко…»

Я протолкался между ними. На улице какие-то люди уже собирались украсть мою лошадь, но, увидев клинки в моих кулаках, растворились в толпе. Я убрал оружие в ножны и вскочил на лошадь, но кто-то хватал меня за сапоги.

– Нино!

Я посмотрел вниз. Это был Марино. Я знал его всю жизнь, по дракам, по кальчо, по церкви… От вина его лицо начало разносить, а руки приобрели сине-черный цвет. Он стал красильщиком, как отец.

– Марко сбежал. Он сюда не возвращался. Донна… – Марко заморгал. Он знал Тессину, тогда, давно. Мы все вместе играли в кости прямо тут, за углом. – Ее тоже здесь не было, впрочем, я думаю, вряд ли и была бы.

Я собирался спросить, что он имеет в виду, когда остальные схватились за поводья и начали шуметь вокруг лошади.

– Ты должен пойти с нами! – заявил Нардо Коми.

– Да! Пойдем, пойдем!

Они развернули лошадь и повели ее по улице. Я ничего не мог поделать: толпа была по бокам от нас, позади нас, люди бежали из палаццо Барони, из своих домов. Пикинеры положили пики на плечи и маршем шли впереди.

– Куда мы идем? – спросил я.

– Недалеко! Недалеко!

Это была короткая процессия, потому что дошли мы только до церкви Сан-Ремиджо. Там в дверях стояли люди, и, увидев нас, они принялись вопить: «Palle! Palle!» Я думал, мы пройдем мимо, но человек, ведущий мою лошадь, остановился. Все начали протискиваться в церковь. Чьи-то руки уже вытаскивали мои ноги из стремян и помогали спуститься.

Меня повлекли внутрь, зажатого в толпе болтающих, тараторящих мужчин и женщин. Настроение изменилось: теперь все выглядело как карнавал. В церкви, под высокими прохладными стрельчатыми сводами, все было так же. Люди толпились перед алтарем. Марино взял меня за руку, как будто мы прогуливались по пьяцце в летний денек.

– Погодите! Погодите, ребята! Смотрите, кто здесь! Это Нино Латини!

– Он мертв! – выкрикнул кто-то тонким голосом.

– Это доказывает, что Марко Барони – долбаный лжец, ко всему прочему, – сказал Сальвиано.