Читаем Аполлон на миллион полностью

– Племянничек удался в дядю, – мрачно согласился Дегтярев. – Кстати, о Сергее. Он вышел из заключения и, думаю, спросил у Прохора: «Племянник, где деньги?» И что тот мог ответить? Прости, я их по ветру пустил, твою долю не сохранил? Сергей нищий, прописан формально в квартире, но там жить нельзя. Где он обитал? Уверен, бандит потребовал от Прохора денег, и тот придумал историю с похищением.

– Полагаешь, Сергей и был тем, кто унес деньги из разрушенной церкви? – прошептала я. – Это он убил Любу и Прохора?

– Точно не знаю, но больше просто некому, – пожал плечами Дегтярев.

– Извините, – произнесла Надежда Васильевна, возвращаясь в комнату, – голова заболела.

– Вы дали деньги Любе? – спросил Александр Михайлович.

Ермакова передернулась.

– Что-то знобит меня… А вы бы поступили иначе?

– Я бы обратился в полицию, – отрезал Александр Михайлович.

Старушка поджала губы, я ответила за нее:

– Надежда Васильевна не доверяет людям в форме. Они ведь всякий раз несправедливо бросали за решетку ее брата, ложно обвинили в махинациях супруга.

Вдова с благодарностью посмотрела на меня.

– Хорошо, что вы понимаете. Отделение с сидящими там грубыми парнями – последнее место на свете, куда я отважусь заглянуть.

Я взяла ее за руку.

– Но вы умная женщина, поэтому поняли: девочке ни в коем случае нельзя ехать одной на встречу. За ней должен присмотреть взрослый сильный мужчина. Если похитители поведут себя по отношению к Любочке агрессивно, ее охрана примет меры. Ведь так?

Вдова кивнула.

– Да.

– Вы позвонили Сергею? – уточнила я. – Ну конечно, кому еще можно было доверить тайну.

Надежда Васильевна сгорбилась.

– Именно так. Я достала из сейфа пачки долларов, положила перед Любой и сказала: «Деньги нужно тщательно пересчитать. Время есть, не торопись». Внучка заплакала, бросилась меня целовать. Я спросила: «Ты адрес не забыла? Хорошо помнишь, куда ехать?» «Да, бабулечка», – ответила девочка. И рассказала, как добираться до места. Люба занялась купюрами, а я вышла из комнаты, соединилась с Сережей и все ему выложила. Брат мигом меня успокоил, заверил, что уже спешит к моему дому. Он незаметно сопроводит Любашу до деревни, спрячется в здании, моя внучка будет в полнейшей безопасности. Я бы никогда не отпустила ребенка одного да еще с такими деньгами! Но после разговора с братом почти успокоилась, ведь с ней рядом тайно будет Сергей. В путь Любу я отправила лишь после того, как Сережа мне звякнул: «Надя, я у твоего подъезда». Помнится, девочка пересчитала ассигнации, там не хватало малой толики до миллиона, но мы решили, что бандиты удовлетворятся тем, что есть. Внучка раскрыла рюкзак, кожаный, новый, и начала туда складывать пачки. А я сказала: «Красивый мешок, похоже, дорогой, из натуральной кожи, но он больше подходит для мальчика». Сказала так из-за картинки, на которой был изображен ретроавтомобиль с мотоциклом на крыше. Или там был велосипед? Сейчас уж не вспомню точно.

Я вздрогнула, Надежда Васильевна не заметила, какое впечатление произвели на меня ее последние слова, и продолжала:

– Любочка улыбнулась: «Бабулечка, мне нравятся машины. Ты права, рюкзак новый, мне мама его в тот день, когда папу похитили, подарила. Я достала из почтового ящика флешку, пошла домой, гляжу, на столике рюкзачок с запиской: «Девочке-отличнице без всякого повода от мамы привет». Потом внучка меня поцеловала и убежала. Это все.

– Где сейчас Сергей? – спросила я. – Вы разговаривали с братом после трагедии?

Вдова с такой силой стиснула кулаки, что у нее побелели костяшки.

– Да. Один раз. Он позвонил мне вечером того страшного дня, зашептал: «Надя, прости, я плохо заховался. Бандиты прибыли в церковь раньше Любочки, начали осматривать место, наткнулись на меня и вырубили шокером. Когда я очнулся, девочка и Прохор были мертвы, кожаного рюкзака с деньгами не было. Я убежал. В полицию не звонил, меня же сразу обвинили бы в убийстве, узнав, по каким статьям я был несправедливо посажен, и упекли бы пожизненно. Прохора с Любаней не вернуть, а я спрячусь. Надя, никому не говори, что меня на помощь позвала».

– И вы просьбу брата уважили, – пробормотал Дегтярев.

– Да, – еле слышно прошептала старуха. – Новость обухом на голову упала, но я почему-то не заплакала. Такое, знаете, странное ощущение возникло, словно заморозило меня. Все слышу, соображаю, а не больно, совсем не больно.

– Странно, что никто из оперов, занимавшихся поиском убийц Ермаковых, не выяснил, что ваш брат рецидивист, – удивилась я.

– По документам Сергей мне не родня, – вдруг сказала вдова.

– Как это? – воскликнула я.

Она махнула рукой.