– Коля постоянно говорил, что одинок – родители давно умерли, ни супруги, ни детей нет. Меня он женой называл. Мы хотели в конце лета отношения по-тихому оформить, но Коленька умер, получалось, что я единственная его наследница. Не государству же честно им заработанное отдавать? Да и куда нести рюкзак? В ФСБ? Я понятия не имела, в каком подразделении служил любимый. По-вашему, мне следовало прийти в бюро пропусков и кричать: «Люди! Смотрите! Приволокла доллары, которые ваш сотрудник как зарплату получил»?

– И у вас не возникло никаких подозрений, когда выяснилось, что за Прохора потребовали выкуп в миллион долларов? – протянула я.

– При чем тут Ермаков? – пожала плечами Лина.

– Суммы одинаковые, – напомнил полковник, – там и тут миллион.

– Нет, – возразила Эвелина, – в рюкзаке девятьсот девяносто пять тысяч было. И Николаша не мог быть замешан в преступлении, он честный человек.

– А зачем честный человек пришел в агентство к Маргарите? – спросила я. – Чего он хотел от Ермаковой в тот день, когда с вами познакомился?

Лина заморгала.

– Не знаю. Я его об этом не спросила.

* * *

– Как ты думаешь, зачем дядя Прохора заявился в «Стрелу Амура»? – поинтересовалась я у Дегтярева, когда мы вернулись в мою машину.

– Есть вопросы, на которые ответа не узнать, – мрачно буркнул полковник. – Могу лишь предположить, что бандит был крайне зол на Прохора, растратившего все его деньги, хотел наказать племянника и решил каким-то образом использовать в своих целях Риту. Вспомни, ему было негде жить. Ну не селиться же у доброго дедули, который прописал в своей однушке армию зэков? Денег у Сергея не было совсем. Он рассчитывал вытащить из кубышки свою долю, а в ней было пусто. Может, Сережа рассчитывал поселиться у Маргариты, представившись лучшим другом ее мужа? Но увидел Эвелину и на ходу изменил планы: понял, что очень понравился женщине, а значит, есть возможность получить не только кров, но и вкусный обед, чистые рубашки, любовницу в постели.

– Ну да, у Надежды-то Васильевны, обожающей его сестры, Степанов жить не мог – квартиру Ермаковой капитально затопили соседи, у него там началась аллергия, – согласилась я. – Похоже, Сергей возненавидел Прохора, потратившего его деньги, поэтому и убил его. Сначала я думала, что Степанов лишил жизни бывшего подельника, чтобы не делиться с ним пресловутым миллионом, но сейчас сообразила: бандит же мог просто унести рюкзак и не дать сыну сестры ни одного доллара. И что бы сделал Прохор? Ничего! Он до потери пульса боялся, что давняя история с ограблениями обменников вылезет наружу, поэтому молчал бы о том, кому достался выкуп, но Сергей убил Прохора. И скорее всего, сделал это именно из ненависти. Бедная Любочка! Девочка – жертва своих родителей для которых миллион долларов оказался дороже дочери. Мда… Не порвись у сумки сына Глазьевой ручка, он бы не полез на антресоли, не нашел рюкзак, я бы не увидела вещмешок, и мы бы никогда не узнали, что бандит Сергей Степанов умер под именем Николая Семеновича Кузнецова от банального инфаркта. Надо же, какой поворот: желанный миллион долларов все же достался Маргарите, но она понятия не имела, где Эвелина раздобыла капитал. Шутка богини судьбы. Но корень всех бед, на мой взгляд, – это красавчик Прохор. Аполлон на миллион, любимый сынок своей маменьки, бандит, врун, отвратительный муж, гадкий отец и плохой сын. Все хочу найти в нем хоть что-то положительное, и не получается.

– Аполлон на миллион, – повторил Дегтярев, – да уж, это точно. Но и Сергей Степанов хорош. Останься он жив, судьба Эвелины была бы печальной, а Рите никогда бы не видать ни доллара.

– Останься Сергей Степанов жив, судьба Эвелины была бы печальной, а Рите никогда бы не видать ни доллара, – вздохнул Дегтярев.

– И что теперь будет со всеми персонажами драмы? – полюбопытствовала я.

Но не успела услышать ответ Дегтярева – в держателе затрезвонил телефон.

– Дарья? – спросил смутно знакомый голос.

– Слушаю вас, – ответила я.

– Полина Чумичева беспокоит, – представилась женщина, – вы ко мне однажды приезжали, потому что некая мошенница, завладев моим паспортом, вас обокрала.

– Не надо так подробно представляться, – остановила я девушку, – я прекрасно вас помню. Вы недавно назначили мне встречу, но не явились в указанное место. Я прождала вас целый час и уехала.

– Простите, простите, – зачастила Чумичева, – я спешила к вам, упала, вывихнула ногу, только сейчас оправилась. Очень-очень надо с вами поговорить. Давайте через недельку в парке «Южный» пересечемся. Знаете, где это?

– Очень хорошо, – обрадовалась я, – как раз неподалеку от того места, где я живу. Там есть большая собачья площадка, хожу туда с паглем Мафи к инструктору на занятия.

– Вот здорово! – восхитилась Полина. – Четверг подходит? В одиннадцать утра?

– Кто это? – спросил Дегтярев, когда я снова воткнула телефон в подставку.

– Ерунда, просто знакомая, – отмахнулась я. – Так что будет с Маргаритой и Эвелиной?

Полковник отвернулся к окну.

– Пока не знаю, не приставай с вопросами.

Эпилог