Читаем Антиглянец полностью

– Дочка, ты уверена, что так надо было? – спросил папа робко.

– Что значит уверена?! Ты можешь свое отцовское слово сказать?! Алена, я удивляюсь – ты нигде не задерживаешься! – мама кричала.

Эта работа была третьей – до газеты я торчала в агентстве, занимавшемся бизнес-пиаром, из которого меня выманил Полозов, спасая от смертельной тоски.

– Я тебе говорила, с начальством нужно уметь ладить! Нужно на компромиссы идти. А ты вся в отца – он тоже у нас борец за справедливость! И что ты теперь будешь делать? – Она смотрела на меня сурово, думая, что этот напор заставит меня собраться перед лицом жизненных трудностей. Бедная мама, она не понимала, что мне надо всего лишь сказать – я тебя люблю, а они просто сволочи. И тогда я переверну весь мир. Ну пол-Москвы точно.

– Еще не думала.

– Не думала! Мать на пенсии, отец твой получает гроши. Замуж ты не хочешь выходить. В газету-то тебя хотя бы возьмут?

Неплохо получить в спину это подлое «хотя бы».

– Не знаю! Я должна подумать, что мне вообще надо! Чего я вообще хочу!

Я разозлилась.

– А у тебя разве есть возможность выбирать, чего ты хочешь? Ты что, дочка Путина, чтобы выбирать? Надо делать то, что дают! Валера, где корвалол?

– Юлечка, успокойся. – Папа вскочил, загремел пузырьками. Корвалол всегда был последней каплей в семейных скандалах.

Зазвонил телефон. Мама сняла трубку.

– А, Светочка, ты? Аленушка у нас, – проворковала она. Никто бы не подумал, что она только билась в истерике. Мама придерживалась жестких правил: ни соринки из избы, поэтому слыла в дальнем кругу женщиной приятнейшей, с легким характером. А ближний круг молчал, не собираясь развеивать иллюзии.

– Она тебе дозвониться не может, – зло шепнула она мне. – А как у тебя дела, девочка? На работе все хорошо? А у нашей Аленушки опять проблемы. Уволилась сегодня… (Взгляд, исполненный страдания: посмотри, как ты доводишь мать.) Ты поддержи, ее девочка. Светочка, узнай, найдется там у вас место для Алены, она могла бы журналистом подработать. (Взгляд, означающий: смотри, твоя мать решает проблемы, которые ты решить не в состоянии!) Да, девочка, передаю трубку. Мамочке привет.

– Алло, Аленка, ты там опять в жопе?

– Угу, – сказала я, пытаясь не прислушиваться к маминому бубнению. (Вот дал бог ребенка, нервы мне мотает, у других дети нормальные).

– Они тебя там довели уже?

– Угу, – буркнула я.

(Вот почему у Маринки дочка работает, как все, а наша вечно?)

– Хочешь, я приеду?

– Хочу.

(Валера, ну что нам с ней делать, почему ты молчишь?)

– Я в пробке на Октябрьской. Через час буду.

– Договорились.

Я встала из-за стола.

– Спасибо, все было очень вкусно.

– Алена, тебе дать курицу с собой? – Мама распахнула холодильник в поисках того, что могло бы быть сухим пайком. Сухой паек вместо любви. – А колбаски возьмешь? Может, сыра? Помидоры, помидоры у тебя есть?

– Нет, не надо. Спасибо.

– Ну как хочешь – мать предлагает, заботится. Скоро некому будет, родителей доведешь когда…

Папа вывел меня в коридор.

– Держись, дочь! На мать не обижайся, ее не переделаешь. Она переживает тоже, а это форма такая…

– Я знаю, пап. Не волнуйся, у меня все будет хорошо.

– О чем вы там шепчетесь? Меня обсуждаете? – Мама появилась в коридоре с банкой супа, я схватила банку, быстро чмокнула их и выскочила из квартиры.

Уф, как же это тяжело. Впадать в детство. Я все время пыталась там найти опору для взрослой жизни, но всегда возвращалась ни с чем. Немного супа в литровой банке, соль (по маминому рецепту, щедро, на свеженькое кровоточащее мяско), и папино «держись, дочь». Ну будем считать, что за этим я и приезжала.

Олейникова явилась с бутылкой вина и блоком сигарет, выданных некурящей сотруднице табачной империи в качестве мелкого бонуса. Отлично, будем на халяву растравливать сигаретным дымом слезные железы. На то, чтобы все подробно изложить, мне понадобилось полпачки.

Когда я закончила, Олейникова задала главный вопрос:

– Теперь, надеюсь, ты с этим подонком покончила?

– Не знаю, Свет. Пока еще, наверное, нет.

– Значит, сейчас буду жестко тебя лечить! Извини, подруга, но лучше сразу. Ты думала, что у тебя отношения. А выяснилось – давно причем выяснилось, – что у него другая баба. Он даже не скрывает, понимаешь? Отношений нет. С тобой у него нет отношений! Я уверена, что у него несколько таких девок. Журналистка, галеристка, кто еще – стилистка? Девушки гламура? А ты что, готова быть номер два, что ли?

– А ты не номер два?

– Ты меня с собой не сравнивай! Там все сложнее. Да, он женатый. Но у него с женой ничего нет, только дети его держат. И Ванька трахается, как бог. Фавн просто. А твой импотент – он же ничего не может. У вас даже секса не было.

Про тот секс я Олейниковой ничего не рассказывала.

– Был.

– Да не придумывай. Опять оправдываешь его. Ну хорошо – и как секс?

– Отлично, – внутри меня что-то сжалось. Я вспомнила, как это было…