Читаем Аномальная зона полностью

А у крыльца тем временем происходило изгнание и окончательное уничтожение «захватчиков». Я высунулся на шум. Ох, и гадкое же было зрелище! Первым с крыльца, пошатываясь, держась за перила, сбежал Шафранов. Оступился на последней ступени, покатился по двору, жалобно стеная. Следующим сполз Корович, опустился на четвереньки, ткнулся носом в грязь. Ну и позорище... Хижняк не просто вышел – вылетел! Разлетелось ограждение крыльца, тушка подчиненного проделала кульбит и поразила бочку с дождевой водой. Последним, зажимая уши и вереща на тему «дяденька, не надо!», выкарабкался Топорков. Слетел с крыльца, куда-то зачастил, но запнулся о Шафранова, поднялся и окончательно улегся, когда его повалил стартующий из бочки Хижняк...

Я наблюдал за разгромом, не веря своим глазам. Третий дивизион против высшей лиги! Всухую! Дышалось уже лучше, но конечности были вялые, шевелить ими было труднее, чем извилинами. Четверо коллег, не в силах подняться, ползли по двору, а за ними медленно шел спустившийся с крыльца черный субъект. С чего я взял, что он черный? Я всматривался в белесое пространство. Все расплывалось. Я должен был настроиться, собраться... Да, он был во что-то закутан. Почему бы не закутаться – ночью не жарко. Хижняк попытался приподняться, оказать сопротивление, но снова «воссияло». Что за парализатор такой? Мой коллега свалился, не пикнув. Начал привставать Корович, субъект повернулся на тридцать градусов и поднял руку. Послышался звук, похожий на зуммер. Ага, не сработало! Но вряд ли Корович мог праздновать победу и танцевать джигу. Субъект выхватил что-то из кармана, щелкнуло явственно и очень традиционно...

Мишень плясала перед глазами; я уперся плечом в угол хаты, затаил дыхание перед выстрелом. Похоже, успел – треснуло из моего ствола, а не из того, другого. Ноги у субъекта подломились, он медленно стек на землю – как бы даже с чувством собственного достоинства... Клянусь всеми близкими, не было у меня возможности стрелять ему по рукам, по ногам или еще куда, чтобы не помер! Не успел бы я. Только в корпус... Дальнейшие события проистекали как в тумане. Я шатался, в глазах плыло, в ушах звенело. Я метался от тела к телу, что-то кричал, не слыша своего крика, пинал, толкал людей. Люди шевелились, все были живы – и это просто праздник!

Очумевшие, злые, мы ввалились в дом, растекались по комнатам. Избушка оказалась вполне вместительной. Электричество в деревнях не практиковалось, искать свечу или масляную лампу было некогда; один фонарик мы сломали, другой куда-то закатился. Корович, чертыхаясь, искал его под лавкой, бормотал, что эта штука где-то тут. Приходилось пользоваться лунным светом и крепким словом. Мы нашли только черную кошку, которая умчалась, истошно мяукая. Шафранов прохрипел, что это не кошка, а типичная коргоруша – мелкая нечисть на посылках у домового. Помещения были пустые, не считая гор хлама. Очень вовремя Корович отыскал свой фонарь – треснуло стекло, но аппарат работал. Осветился квадратный люк подпола...

Собрать народ мы не успели – Хижняк, Шафранов, Топорков рыскали где-то по дому. С грохотом взлетела крышка подпола, и на меня, гудя, как паровоз, набросилось нечто. Обжигающий удар в живот, я выпал в аут. За первым вылетел второй, Корович выстрелил, но явно не туда. Его толкнули, он отлетел к печке, на голову посыпались крынки, плошки, ковшики. Двое незнакомцев бросились из дома, сбили бегущего им навстречу Топоркова и спрыгнули с крыльца. Они неслись по двору, прыгали по грядкам и уже выходили на финишную прямую к сеновалу, когда я открыл по ним огонь. Обойма в «стечкине» вместительная, но стрелок из меня в эту ночь был так себе. Первый выпал из поля зрения, второй закричал от боли, стал вертеться юлой. Похоже, я попал ему в руку. Рана не смертельная. Бросился дальше. Я кинулся за ними, в несколько прыжков одолел двор, влетел за сеновал, но их уже и след простыл. Колыхались в полумгле заросли бурьяна. Два шага до леса. Ушли, гады! В сердцах я выпустил в «молоко» несколько пуль, сплюнул и потащился обратно. Корович, тяжело дыша, выбежал на крыльцо.

– Не спеши, – проворчал я, – не фартовая сегодня ночь...

– Не скажи, – отдуваясь, сообщил Корович. – Была бы не фартовая, мы бы уже не жили... Нет таких ошибок, которые нельзя бы потом исправить... Ладно, давай в дом, там мужики чего-то орут...