– Это же отрадно! Представьте себе перспективы нашего сотрудничества! – радостно объявил господин Ульве дрожащим голосом, – Карфаген… Карфаген может быть отправной точкой для товаров с одного конца галактики к другому! И для Земли выгода, и для нас!

– Рукав Лебедя заселён не людьми, господа. И дальние рубежи галактики тоже не принадлежат нам…

Зал замер. Воцарилась напряжённая тишина, разрываемая лишь ропотом недоумевающих советников.

– Есть многочисленные народы чужих, господа, – пояснил посол, – Не со всеми у нас тёплые отношения. И не все хотят их налаживать.

– Вы, наверное, шутите, – нервно усмехнулся господин де Риверо.

– По-вашему я похож на шутника? – Космидис нахмурился.

– Продолжайте, – громогласно приказал Константин, хмуро обводя взглядом зал.

Павел несколько оторопел. Он громко откашлялся, прочистив горло.

– Однако, вечно это продолжаться не могло. Наша цивилизация достигла пика своего развития, достигла… Точки невозврата. Мы нашли их, – эмиссар выдержал недолгую паузу, – Чужих. Это феноменальное событие, скажу я вам, стало шоком для всего общества! Мы, уверенные в собственном одиночестве, встретились с теми, кто так же, как и мы, способен держать в руках косу и молот! Казалось, наша цивилизация вот-вот рухнет из-за воцарившегося хаоса, но.… Пришёл наш славный Император, что крепко взял бразды, сплотил нас и дал будущее… Мы отошли от шока. Мы вернулись к былому.

– Вы хотите сказать, что демократия не выдержала? – президент Македониди прищурился.

– Да, – уверенно подтвердил посол, – Демократия Терры рухнула, едва почувствовав приближение кризиса.

Воцарился громкий ропот негодования. Президент смотрел на посла исподлобья, некоторое время осмысливая сказанное. Через пару мгновений он дрогнул, подобно титану тяжело поднялся с кресла и встал у просторного окна, обводя взором башни Карфагена, пестрящие в утренней зари.

– И что же вы хотите нам предложить, господин посол? – спросил Константин достаточно громко.

В зале воцарилась тишина.

– Карфаген должен войти в состав Империи, – протянул посол, – Ради сохранения народа от посягательств со стороны чужих.

– И какие доводы Вы можете привести в пользу этого? – хрипло спросил Македониди.

– Что?

– Почему Карфаген должен склониться перед вашим императором, посол? – нервно спросил Константин, – Тысячу лет мы ничего не получали от Земли. Никто нас не искал, никто не пытался нам помочь, а теперь мы должны преклонить колени перед императором из какой-то неведомой дали, что явился объявлять свои требования? Почему я должен согласиться на это?

– Мой Император желает объединить человечество перед лицом общей угрозы, – констатировал посол, – Империя – светоч нашей цивилизации во всём враждебном окружении. Чужаки! Чужаки повсюду, откройте глаза! Многие точат зуб на человеческий род: мы гибки, сильны, хорошо приспосабливаемся. Многие хотят использовать нас в качестве дешёвой рабочей силы, согнать на фабрики и рудники. Вы этого хотите для Карфагена?! Разорения? Смерти народу?

– Почему чужаки, по-вашему, особенно опасны для Карфагена? – выкрикнул господин Ульве, – С чего Вы взяли, что они не готовы сотрудничать?

– Других вариантов нет, – Павел поднялся с кресла, – Либо Карфаген станет частью человеческой империи, либо его народ будет в рабском положении в любой инопланетной державе…

– Это угроза, господин посол? – фыркнул господин де Риверо, – Я полагаю, на этом стоит закончить наш разговор.

– Нет.… Да как же вы не понимаете?! Враг у ворот! – задыхался эмиссар от волнения, – Он трубит в рог, созывает свои бесчисленные полчища, уже готовится нанести удар! Если Вы подпишите договор – Карфаген будет спасён, он будет под протекцией Императора!

– ДОВОЛЬНО! – приказал господин Ивановский, – Я так полагаю, Вы рассказываете нам страшилки о чужих, чтобы запугать… А ваши угрозы? Неужели я слышу скрытое, ядовитое объявление войны? Вы лишь хотите использовать наш мир в военных целях!

Павел съёжился, вжался в кресло, беспомощно обводя беглым взглядом советников.

– Послушайте меня…

– В карцер его! – требовал господин Ульве, – В карцер, в карцер! Покажите, что мы делаем с врагами Республики!

– Стража, – похолодел Константин, басом заглушая ропот, – Покажите господину Космидису наш карцер.

Несмотря на резкую агрессию карфагенян, послы схватились за подручные средства. Павел ужаснулся ещё больше, отчаянно размахивая руками: он надеялся, молился, что всё обойдётся без происшествий.

Но он наивно полагал, что Карфагену нужен мир. Едва его соратники успели что-то сделать, едва их оглушили тяжёлыми и размашистыми ударами винтовкой и прикладами… Он остался один, окружённый хищно ухмыляющимися солдатами.

– Вы совершаете ошибку! – воскликнул Павел, едва его рук коснулись пальцы стражников, – Уверяю вас, вы пожалеете!

III. Homo homini lupus est