Читаем Ангел с мечом полностью

Меч Бога. Воинствующие безумцы, которые поставили перед собой цель устранить нечистоту, да, даже самих шарров, если вдруг они попадут им в руки. Они ускоряли приближение Судного Дня убийствами и Бог знает чем еще.

Ангел на мосту, ты стоишь там уже так долго, и не имеешь ничего общего с этими сумасшедшими. Твой меч — это не их меч.

— Я предупреждал, — прошептал ей в ухо Мондрагон, — что лучше бы тебе не знать этого.

Никакого ответа.

— Ну, они не на многое годятся, — сказала она на это, чтобы прогнать из горла холод. — Они не на многое годятся. Если я захотела кого-нибудь убить, я бы удостоверилась, что он на самом деле мертв, прежде чем сбрасывать его с моста.

— В случае, если бы эти люди были из Меча Бога. — Он рассеянно положил ладонь ей на живот. — Скажем, я выбрал неверный путь.

— Ну да, почему… почему, Бога ради, они тебя раздели?

— Это должно было быть для меня наукой, если я выживу, а если нет, чтобы меня не смогли узнать. Кроме тех, кто и без того знал.

— Почему?

Он долго молчал.

— Скажем, я не обратил внимания на предупреждение.

— Если они были не из Меча Бога, то кто же тогда?

— Предупреждение было выражено завуалировано. Меч определенно не единственная проблема в этом городе.

— Кто же еще?

— Я рассказал достаточно.

— Нет. Ты даже еще не начал. Что ты им сделал, что они так разыскивают тебя?

Он тыльной стороной пальцев провел по ее щеке.

— Не спрашивай больше, Джонс. Она застыла.

— Нет. — Он крепко схватил ее за плечи. — Нет, Джонс, не смотри на меня так!

— Кто ты, Бога ради? Джейнист? Шаррист?

Он мгновение помолчал. Его пальцы медленно расслабились, потом снова напряглись, но уже не так сильно.

— Когда-то я принадлежал Мечу. — Его рот превратился в тонкую линию, а глаза сверкнули и беспокойно заметались. — Я покинул их.

— Ты из Нев Хеттека?

— Я так говорю?

— Не знаю. Никогда не была знакома ни с кем из Нев Хеттека. Но ты не с Соколиных островов, не чат и не меровингенец.

— Тебе не нужно этого знать. Ты уже понимаешь, почему я не хотел иметь тебя рядом с собой. Меч может заполучить тебя в свои руки, зажать в каком-нибудь тихом уголке… понимаешь? Они не любят публики. Даже на севере. Они здесь, и за ними стоят деньги. Полиция об этом знает.

— И не останавливает их?

— Она их не остановит. Я не обратил внимания на предупреждение. Я остался. Это была дружественная группа, которая бросила меня с моста.

— Дружественная!

— Это не должно было быть убийством. Это было задумано только как второе предупреждение. Потому что я был здесь. Теперь арестованы Галландри. Поняла, откуда я хотел уйти?

— Нет. — Она отчаянно покачала головой. — Ты считаешь… полиция? Полиция…

— …оказывает давление. Синьори пытается нагнать страху на Галландри. Меч нанес удар Бореги и Мальвино. Они не были уверены, был ли я на этой барже. Они охотились за мной. Теперь убиты люди, Джонс, это была полиция, это она сбросила меня с моста.

— Небо!

— Губернатору не хочется шума. Он не хочет, чтобы я был здесь, в Меровингене. Он боится Меча; боится Ревентатистской Академии; боится собственной полиции, так как не знает, кем все это куплено. И он боится денег, которыми можно купить убийства. Больше всего он боится того, что может сделать Нев Хеттек, и восстания. Он больной человек, его наследники хватают друг друга за глотки… ему не хочется навлекать на себя никаких внешних неприятностей.

Альтаир набрала воздуху и посмотрела в потолок, на тени, которые отбрасывала на него лампа. Меч Бога; адвентисты-безумцы. Воинствующие. Тайные убийцы.

Мондрагон, который действовал лодочным багром с возрастающей ловкостью…

Мондрагон с рапирой на боку, там, на лестнице у Галландри…

Он тихо лежал рядом с ней, сцепив свои пальцы с ее. Лежал тихо, как она.

Дура, услышала она голос матери. Проклятье, Альтаир, ты слишком далеко зашла. Меч Бога! Убийцы! Много нечистот плывет вниз по Дету. Никогда не удивляйся ничему, что бы ни появилось в этом городе, но ведь совсем не обязательно сразу же совать туда пальцы, правда?

Она повернулась и приложила рот к уху Мондрагона.

— Мондрагон, а что ты тут делаешь? Откуда ты? Последовало долгое молчание. Потом он немного выпрямился и оперся одной рукой с другого бока от нее, прикрыв собой свет. Его дыхание шевелило ее волосы.

— Не пользуйся этим именем. Я не должен был тебе его говорить, ни в коем случае. Я был немного не в себе.

— Я тоже. — Она повернула голову, и рот скользнул по рту, вяло, далеко от того неистовства, которое царило там. Прошлое тепло. Солнце на коже, на воде. Мондрагон опустил голову на ее плечо и погладил ее бока.

— Слишком устало, Джонс. Слишком устало.

— Что мне делать? — пробормотала она. Ее сознание расплывалось, частично погружалось в сон. Огненная стена пролилась на мысли Альтаир; берег канала и пустынные передние части зданий зашевелились и задвигались, освещенные огнем и оранжевым светом, отбрасываемым от старых стен и пыльных окон; Верхний Меровинген возвышался надо всем этим своей сетью мостов, деревянный и уязвимый.