Читаем Анелия любит Короля! полностью

Лицо старика было задумчивым. Какое-то время он разглядывал Алдана. Затем, на лице появилась улыбка, свидетельствовавшая о том, что он признал его.

– А, это ты, сынок, – сказал старик.

– Ассалам-алейкум [6] , аксакал [7] .

– Алейкум-ассалам, Алдан. Рад тебя видеть.

Они поздоровались, старик при этом слегка привстал с места.

– Я тоже рад вас видеть. Как ваше здоровье? Как дела?

– Спасибо, неплохо, сынок. Для моего преклонного возраста все неплохо. Утром проснулся, могу встать, уже неплохо. Вас молодых вижу, могу улыбкой встретить, разговором занять, тоже неплохо. А, как ты, сынок, как учеба? В ауле гордятся тобой.

– Дела в порядке, аксакал. Окончил обучение, скоро уезжаю по распределению на Украину. Вот приехал родных и близких навестить.

Старика Алдан знал хорошо, жил он на его улице. С детства помнит, то в поле встретит – сено старик косит, то на арбе увидит – корма везет, то на свадьбе односельчан – на месте для почетных гостей сидит. Односельчане уважали старика, преклонялись перед его возрастом, удивлялись трудолюбию. Звали старика Бекет.

– Присаживайся, Алдан, что стоишь, в ногах правды нет.

Алдан присел. Старик замолчал, было видно – он снова окунулся в мир воспоминаний.

«И почему это я сразу не признал Бекет – аксакала?» – подумал Алдан.

Старец заговорил спокойно, по-старчески размеренно:

– Время, годы взяли свое, Алдан. Умру я скоро.

– Не говорите так, аксакал.

Последние слова, стали полной неожиданностью, показались слишком мрачными. Он понял, какие мысли одолевали старика все это время.

– Хочешь послушать бредни старика? Что молчишь? А то, что мои слова слух режут, верю.

Алдан подумал: "Уж лучше бредни выслушать, чем снова о смерти толковать".

– Правда ваша, аксакал. Бредни, так бредни, говорите.

– Я прожил большую жизнь. Все было на моем веку.

– А чего было больше? – вдруг вырвалось у Алдана. – Хорошего или плохого?

– Хорошего или плохого? Зачем тебе это? Поживешь – увидишь.

Ветер играл его седой бородой, рубахой такой же белой, как и борода.

– Я родился рабом, батраком. Я им и остался. Время сделало меня таким. Тебе не привычно слушать такое? Как я жил? Чем я жил? Что видел, что сделал? Всю жизнь казалось, что вот-вот кончатся мои мучения. Я разогну спину. Но она так и не разогнулась. Да не я один такой, нас было много. Нас и сейчас хватает. Плохо это или хорошо? Тебе жить после меня, после нас, ты и скажешь завтра, плохо мы жили или хорошо. И еще страх, он с рождения не покидал меня. Страх перед засухой, голодом, баями. Затем страх перед тем, что может вернуться прошлое. Страх перед начальством. Да, да, он был, и он не покидал меня – я раб, я не изжил раба в себе. Трудно, очень трудно было. Были, конечно, и радости, были и праздники. Но тревога всегда была где-то рядом. Жили ожиданием лучших времен. Правду говорят – верой жив человек.

Грустным показались Алдану признания старика.