Читаем Анелия любит Короля! полностью

– О чем думаю? – Пауза, затем Аваз продолжил, – думаю о том, как я попался на последней краже, зачем вернулся обратно. Зачем снова замахнулся на сторожа. Ведь лежал, не шевелился. Не замахнись второй раз, не проломил бы череп. А так убил его. Теперь убийца я, – с тревогой в голосе рассуждал Аваз. – Убил человека. Вот так просто взял и убил. Веришь, Алдан, не хотел я его убивать. Вот и думаю об этом постоянно, мой брат. Вот о чем думаю. Дети у сторожа сиротами остались, сын и дочка. Об этом я на суде узнал. Мать умерла за год до этого. О каких мечтах здесь можно говорить? О каких, не знаю даже…

Алдан не перебивал его, он почувствовал – этому человеку необходимо высказаться, выговориться, может и покаяться.

Аваз закончил, воцарилась тишина. Каждый в камере думал о своем, о прошлом.

Тишину прервал Алдан:

– Дочь и сын, говоришь, остались. А ты узнал, что с ними?

– Ты, что, брат, как так, – я же убийца их отца. Не простят они мне этого никогда!

– Может, и не простят, но ты, если хочешь грех смыть, инкогнито им помогай.

– Как это инкогнито? – недоуменно произнес Аваз.

– Инкогнито – это значит, что им будет поступать помощь от неизвестного человека. Имей в виду, ты, может, вину и не искупишь перед богом и перед ними, но хотя бы хоть как-то облегчишь им существование. Сделай этот шаг, Аваз. И увидишь, у тебя появится мечта – зарабатывать деньги, пусть и небольшие – и помогать сиротам. Ведь по твоей вине они оказались сиротами. Верю я тебе, не хотел ты убивать отца их и кормильца. Но это случилось и ты маешься. Начнешь помогать, хоть как-то облегчишь себе душу.

Никто в камере не нарушил тишины. Все в душе были согласны с мнением и советом Алдана.

– А ведь ты прав, Академик, – благодарно произнес Аваз, – и как это я раньше не думал. Спасибо. Спасибо, брат. Дай, обниму тебя.

Аваз и Алдан встали с кроватей, Аваз крепко обнял Алдана.

– Вот тебе моя братская рука, – Аваз сильно пожал руку Алдана, – считай меня с этого момента твоим братом. Имей в виду, Аваз – мужик, цену дружбе знает.

Оба вернулись в кровати. Аваз ерзал в своей кровати, в его сердце проснулась искорка надежды на покаяние. Он ушел в свои мечты.

Каждый в этой большой барачной камере переоценивал свои поступки и хотел найти свою мечту, свое покаяние.

Со второй полки спрыгнул Сидор и направился к Алдану. Все в камере обратили на это внимание, привстали, недоумевая, что это Сидору не спится. Сидор, заметив, как все отреагировали на его продвижение по камере, занервничал. Подойдя к Алдану, он остановился как вкопанный. И только «Рябой» со «Штырем» знали, что сейчас должно произойти.

Алдан спокойным голосом сказал Сидору:

– Ты что хочешь спросить, Сидор?

Сидор до того переволновался, что не мог заставить себя действовать. Все планы улетучились, он не мог вспомнить, зачем пришел к Алдану.

– Так, что случилось, Сидор Петрович? Вы не больны? Может, Вам помочь? Вам, кажется, плохо? – с тревогой в голосе заговорил Алдан. Он привстал с кровати и посадил рядом Сидора. – Садитесь, садитесь, вы видимо, слушая нас с Авазом, разволновались.

Сидор махал головой в знак согласия с Алданом.

– Так что же случилось? Говорите, Сидор Петрович, – дружелюбно сказал Алдан.

– Я боюсь высоты, я боюсь спать на второй полке. Но никто меня здесь не понимает. Я думаю, ты поймешь меня, – выдавил из себя дрожащим голосом «шестерка» Сидор.

– Конечно же, конечно, я с большим удовольствием залезу на второй ярус, – ответил ему Алдан.

– Нет, мой брат, – вдруг вмешался в разговор Аваз, ты оставайся здесь, не годится моему брату на втором этаже париться. А если Сидору действительно страшно, – Аваз хотел было пинком или оплеухой отправить Сидора на место, но не решился, уважение к Алдану не давало поступить так, по – тюремному просто, – эй, молодой, как тебя – Ванек, уступи место Сидору.

– А почему я этому козлу должен уступать. Козлу и козлиное место на втором ярусе, – воспротивился было Ванек.

– Тебе что Аваз сказал, быстро прыгай наверх, – вдруг в разговор вмешался «Седой». Слова «Седого» были законом.

Все было исполнено. Сидор занял место Ваньки. Он так и не смог выполнить указания «Рябого» и «Штыря». Да, достанется завтра ему от них.

«Да, уж лучше от них, чем я оскорблю этого новичка. Ведь он единственный за все это время по-человечески обошелся со мной. Да, еще и по батюшке назвал. Путевый оказался человек. Легко с ним. Буду держаться возле него, чего бы мне это ни стоило», – решил Сидор Петрович.

«Рябой» был взбешен, но понимал, что против большинства не попрешь. Интрига не удалась. «Рябой» со «Штырем» затаили злобу. Их не устраивало все. И то, что от них с каждым днем уходит авторитет, как снежный ком весной, тая на глазах. И то, что Академик не любит интриг. Они понимали, что необходимо что-то предпринять. Но что и когда?…

Анелия, моя Анелия!

Можно я иногда буду называть тебя Алюля! Алю-лия! Мне нравится это звучание! А-лю-лия!