Читаем Амальгама полностью

– Это грубый эксперимент, – настаивал Зак. – Место удара варьируется, даже если я запускаю камень несколько раз подряд, сжимая пружину на одну и ту же величину. И как мне определить скорость камня? Он движется слишком быстро, чтобы я смог точно оценить время, которое он проводит в полете.

– Пусть тогда он летит помедленнее. Заодно получится более выраженный эффект.

– Не все так просто, – с сожалением заметил Зак. – Чем дальше камень отклоняется от нулевой линии, тем сильнее на него влияет обычный гарм-сардовый вес. Результат такого измерения уже не выражает какую-то одну простую величину. А если к этому добавить погрешности в меткости и скорости, то из этих результатов, как мне кажется, вряд ли удастся получить какое-то осмысленное число.

Рои понимала, насколько обескураживающими были эти препятствия, но сдаваться была не готова. – Могу я попробовать? Медленно? Просто, чтобы посмотреть, что произойдет?

– Конечно.

Она вдавила поршень до первой отметки, обозначающей минимальную степень сжатия, а затем отпустила пружину. Камень вылетел из трубки с немыслимо медленной скоростью и прямо у нее на глазах заметно отклонился к сарду. К тому моменту, когда он успел пролететь меньше половину размаха на пути к цели, его траектория завернула в сторону и вскоре изогнулась так сильно, что он снова оказался вровень с пружинострелом, сместившись, правда, на некоторое расстояние к сарду. Несмотря на то, что движение в сторону сарда сохранялось, скорость камня вдоль нулевой линии поменяла направление на прямо противоположное.

– Я не этого ожидала, – сказала Рои.

– Он просто следует правилам, – ответил Зак.

Рои отодвинулась в сторону, чтобы не столкнуться с камнем. Спустя какое-то время сардовый дрейф стал незаметен на глаз, и камень просто двигался в обратную сторону, параллельно нулевой линии, но значительно быстрее, чем в момент вылета из трубки. Его направление, однако же, продолжало меняться; неутомимый поперечный вес, вызванный движением камня, был сильнее, чем в случае с ветром, и постепенно снаряд начал отклоняться обратно, к нулевой линии.

Когда камень приблизился к нулевой линии, шаркная составляющая его скорости уменьшилась, обратилась в ноль, а затем поменяла направление – теперь он направлялся к пружинострелу. Долго это, впрочем, не продлилось. Достигнув нулевой линии и почти ее коснувшись, камень описал небольшую петлю, которая вначале увела его в сторону сарда, а затем – воспроизводя маневр, совершенный им в момент выстрела – снова развернула к шарку. Он оказался далеко позади пружинострела – не говоря уже о самой мишени – и не выказывал ни единого намека на то, что собирается к ним приблизиться. Вместо этого он, судя по всему, циклически перемещался между нулевой линией и точкой, удаленной от нее на определенное расстояние к сарду, одновременно продолжая дрейфовать – непостоянно, но большую часть времени – к шарку.

Рои подошла к Заку. – Как дать этому простое объяснение? Думаю, я могла бы согласиться с тем, что все это результат объединения сардового веса с весом движения, но наверняка должен быть более простой способ в этом разобраться.

– Представь себе орбиту этого камня, – сказал Зак. – Камень всегда располагался к сарду от нулевой линии, поэтому его орбита в целом была больше, чем орбита, по которой движется центр Осколка. Более крупные орбиты имеют больший период, поэтому на облет вокруг Средоточия у камня ушло больше времени, чем у нас. Вот почему он дрейфовал в обратную сторону. Он просто не поспевал за нами.

– Но изначально он двигался быстрее, – возразила Рои.

– Так и есть. На том же самом расстоянии от Средоточия, где его орбита соприкасается с нашей, он двигался быстрее нас. Именно поэтому мы иногда от него отставали, а он иногда летел вперед. Но если рассматривать орбиту в целом, то мы были быстрее.

Это казалось логичным, но Рои все еще не была удовлетворена. – Почему же камни, которые вы запускали до этого, не полетели назад? Все дело в том, что они двигались быстрее моих?

– Конечно нет! – страстно воскликнул Зак. – Единственное отличие было в том, что они столкнулись с мишенью до того, как успели завернуть и полететь в обратную сторону. Если бы мы убрали мишень – а при необходимости и стены пещеры – то траектория тех камней была бы похожа на траекторию твоего. Так как они двигались быстрее, длина их траектории увеличилась, и мы увидели лишь малую ее часть, однако в остальном их движение следовало той же самой закономерности.

– Ясно. – Весь смысл заковой версии эксперимента состоял в том, чтобы сосредоточиться на начальном этапе движения, прежде, чем все начинало усложняться из-за гарм-сардового веса. – Могу я попробовать кое-что еще?

– Все что угодно, – сказал Зак.

Она отсоединила пружинострел, а затем снова прикрепила его к проволоке, развернув в противоположную сторону – к шарку относительно нулевой линии. Теперь камень должен был с самого начала лететь в обратную сторону, а значит, двигаться медленнее Осколка в точках соприкосновения их орбит.