Читаем Аллергик полностью

Лес был дремучий и страшный. Ленка мне рассказывала, что там жил поп, у него церковь своя стояла, а потом он повесился, там же дух его до сих пор ходит, воет. Мне очень интересно сделалось, вдруг увидим его чёрную тень, так что я сразу подскочил:

– Пойдем!

– И Таньку возьмем. Да, Танька? – спросила московская.

– Гулям не будем мешать! – ответила та.

«И где у нас тут гули… Чего они обзываются?» – не понимал я, сшибая кнутом, пока шли к лесу, всё подряд.

– Ребят, а когда поедете домой обратно, меня не возьмёте в Москву? – спросила местная Танька.

Я пожал плечами. Танька Москва-Тамбов – тоже, и молчит. Фиг знает, я не против, у нас квартира хоть и трёхкомнатная, а людно: в каждой комнате по два жильца, если Таньку взять.

– Немного поживу, мне город посмотреть. Может, работать устроюсь. Ем я мало. Если что, свой мешок картошки возьму.

Я пожал плечами, а она рассмеялась громко, неестественно-болезненно. Конечно, у ней дома сейчас совсем грустно: две сестры и мать в однушке поселковой четырёхэтажки вместе с ней помещаются. Отец её повесился в деревенском доме на чердаке. Он был музыкант, записал альбом, отпечатал тираж на кассетах. Помню, на обложке красовались желтые розы, а название – что-то про купола. Слушал на магнитофоне и радовался, какие песни хорошие написал Танькин отец, и как хорошо поёт тетя Вика, её мать. С долгами отец не смог расплатиться. Так и повесился.

– Я спрошу у мамы, Тань, – сказал я.

Вдруг недалеко в траве я заметил здоровый, мелового цвета камень. Начал пальцами показывать в ту сторону девкам. Подошли мы, а оказалось – гриб. Рядом ещё два таких же здоровых.

– Ядовитые? – спросил я.

– Да какой! – отрезала деревенская Танька. – Бери в дом, бабка ужарит.

Я сорвал два, ещё один оставил. Пускай плодит вокруг себя таких же.

До самого Попова леса решили не идти уже, вернулись на пастбище.

– Гули-гули-гули! – хохотала Танька, глядя хитро на Елисея с Ленкой.

В обед мы под теньком ели бутерброды и варёные яйца. С московской Танькой бегали наперегонки до мраморного оврага, набрали там бадью воды из родника. Проигравший, то есть я, пёр бадью до пастбища. Елисей делился со мной «Пегасом», от него всё так же кружилась голова и вкусно пахли табаком пальцы. Работа пастуха казалась спокойной, потому что сами коровы были ленивы и благостны, почти не сходили со своих мест, тупо жуя траву.

К вечеру, когда заоранжевело небо, мы погнали скот обратно, и, проходя мимо дома, я решил закончить службу пастухом досрочно. Елисей пожал мне руку, улыбнулся. Таня деревенская бросила «покедова» и отбила пять. Лена пошла дальше с ними, а Таня московская пошла со мной. Я спросил у неё:

– Чего Ленка осталась?

– У неё особый интерес.

– Какой?

– Потом поймешь.

Я достал барбариски и поделился с Таней. Съел конфету, чтоб не пахло от меня сигаретами, и вошёл в дом. Бабке вручил торжественно два громадных гриба, она порадовалась и навалила мне тарелку макарон и положила две сосиски. Я залил всё это дело кетчупом, начал есть, слушая телевизор, вещавший из соседней комнаты «Поле чудес». Мне понравилось быть пастухом.

Интервенция

Второй месяц пошёл, как она рассталась с Костей: он просто не пустил её домой, ей пришлось идти пешком к родителям, а потом он привёз её вещи, когда представился лучший момент.

Мы шли к ней втроем. Ветер поднимался холодный, выл.

– Нет-нет-нет! – шептал Валера. – Здесь точно не пойдём!

– Рома с ней уже идёт в сторону парка. – заметил я. – Не успеем, надо сократить.

Мы повернули за угол и увидели Сашу и Рому, идущих вдоль дороги в парк. «Хорошо, что Саша плохо видит», – подумал я. Мы обогнули дом и оказались уже позади них.

– Как будто на «стрелку» идём, – заметил Валера.

– Или в казаки-разбойники играем, – добавила Лена.

Саша и Рома подходили ко входу в парк. Мы ускорились и догнали их. Первым Саша заметила меня, но, похоже, не сразу признала.

– Привет! – сказал я.

– Ого! – наигранно произнес Рома. – Как неожиданно.

– Ага… Пойдем присядем, – предложил я.

Впятером мы подошли к скамейке.

– Сядь, Саша.

По левую руку от Саши села Лена. Мы с парнями остались стоять.

– Итак, Саш, – после недолгой паузы заговорил я. – Как видишь, сегодня у нас состав не совсем обычный. Это первая в твоей жизни интервенция. Надеемся, последняя.

«Как-то несерьёзно начал», – подумал про себя и продолжил:

– Здесь сегодня собрались люди, которые беспокоятся за тебя. Каждый из нас может рассказать про твои похождения. И, поверь, это совсем не то, что нам хотелось бы о тебе вспоминать. У тебя есть проблема. Мы здесь только для того, чтобы на неё тебе указать.

Саша смотрела на меня большими глазами:

– Я… – начала она.

– Саш, подожди, – перебил её Рома. – Сначала мы все выскажемся, а потом ты. Мы с тобой не спорить пришли.

Три мужика стоят напротив неё. Чего-то хотят. Она вся скукожилась на скамейке.

Неделю назад я вернулся из деревни. Вечером мы должны были встретиться с Леной, моей девушкой, пойти куда-нибудь, отметить моё возвращение. Но она, как оказалось, уехала с Сашей в торговый центр. Саша позвонила мне, когда я только-только зашёл в квартиру: