Читаем Аллергик полностью

Ранней весной я бросил курить по-настоящему. Получилось это, когда начал заниматься вокалом. Я очень хотел петь в группе, играть тяжелющую музыку и участвовать во всяких гигах металльных.

Один знакомый посоветовал пойти учиться к одной крутой рыжеволосой тёте.

– Она ваще тащит, сто пудов научит грамотно, – говорил он. – У неё учились Самосов, Сидов, Старовичева. А? Круто же?

Круто. Ну, я и пошёл учиться. Кабинет для занятий находился на Болотном острове рядом с «Красным октябрём», но как только я зашёл внутрь здания, весь пафос, мажорность (ведь центр центровый же) куда-то исчезли. Всё такое себе, в потрескавшемся кафеле, пыли, в воздухе – запах спирта, блевотины и парфюма. В длинном коридоре на втором этаже напротив кабинета по вокалу стояла закрытая стоматология.

Я постучался, хотел зайти, но рыжеволосая женщина велела постоять за дверью. Занятие ещё не окончено. Пока ждал, вышел на улицу покурить. Ко входу ковылял парень, он прошёл мимо. Я вернулся к кабинету, а там тот же хромой.

– Привет, – сказал ему. – Ты к Красновой?

– Ага.

В жёлтых квадратных очках, смотрит куда-то в сторону. Парень стоял перекошенный: левая нога подогнута, одно плечо выше другого.

– Это у меня боевая травма с самбо, – пояснил он, хоть я и не спрашивал. Потом, когда мы уже прозанимались с Красновой около года, у нас состоялся пробный концерт. На него пришел брат-близнец этого парня, такой же перекошенный и странный, только без очков.

В первый же день нашего знакомства косой парень на полном серьёзе рассказывал о том, что все Макдональдсы – это тайные бомбоубежища. Он говорил это и смотрел в мою сторону, но куда-то мимо меня.

Мы дожидались начала занятий, пока там за дверью кто-то отчаянно рычал, кряхтел, «давал петуха» – учился скримить и гроулить.

– Пойду покурю пока, – не выдержал я.

– О, ты куришь? Ну, ничего. У Красновой бросишь. У неё с этим строго!

Я не пошёл курить и спрятал подальше пачку. Как-то неудобно, а то ведь вдруг действительно, не знаю, по рукам надаёт, например.

Прошло ещё полчаса, всё-таки нам дали зайти в класс и выдали по деревянной палке. Краснова взяла меня за руку и подвела к стене.

– Ставим палку на четыре пальца от пупка, – объясняла Краснова. – прижимаемся палкой к стене и при выдохе пытаемся оттолкнуться.

Я поставил палку на живот и упёрся в стену.

– Давай, теперь оттолкнись, – командовала она.

Было страшно, что при выдохе она почует сигаретный запах, и я медлил. Она посмотрела на меня ещё чуть-чуть и повернулась к косому парню:

– Лёнь! Чего стоишь, делай давай!

После того, как мы размялись, Краснова села за фортепиано, мы начали петь упражнения. Я пел тихо, слышно было только косого парня. В промежутках между упражнениями он шутил очень глупо:

– Почему мы упражнение на дыхание берём на основе «Отче Наш»? Может, лучше из тибетских что-то или мантру какую?

Краснова ему спокойно отвечала:

– Лишь бы результат был, а так – чего хочешь пой.

Лёня улыбался, переваливались его плечи: одно выше, другое ниже…

– Вот что могут сделать сигареты со связками? – спросил и в мою сторону заулыбался.

– Просто в один день можешь проснуться, а у тебя полдиапазона нет, – ответила спокойно Краснова.

Так столкнулись во мне желание стать рок-звездой и не желание бросить курить. А если действительно напишу крутую песню, а потом в один прекрасный день даже не смогу её спеть? Противопоставил привычке мечту и бросил.

Весной, в марте, у Красновой был день рождения. Мама настояла, чтобы я подарил ей цветы. В воскресенье утром я вышел на занятия на десять минут раньше, зашёл в цветочный магазин и купил жёлтые тюльпаны. А когда пришёл на занятия, увидел, что класс Красновой весь завалили цветами. Особенно – жёлтыми тюльпанами. Букетик мой казался на фоне остальных худ и беден. Мы начали заниматься, я спросил её почему-то про сигареты:

– А что, совсем курить нельзя?

– Да не, Дим, ты чего, почему? Если хочется, то по праздникам можно. Да и кальян никто не отменял.

– А чего вы говорили Лёне про то, что если будешь курить, то полдиапазона рабочего будет тю-тю?

– Да мало ли что я Лёне могла сказать. Давай, меньше разговоров, больше дела, поём на «А-И-Э-О-У»…

Тогда я не курил уже два месяца.

Нашлёпки

После секса у меня свистело в груди. При каждом вдохе я давился, чтобы не начать кашлять, потому что если закашляешь, из твоих лёгких будет долго доноситься звук умирающего медведя.

– Может, ещё таблетку выпьешь? – спросила Катя. Она смотрела на меня с сочувствием, как на полуживого щенка с оборванным ухом. Я отвернулся.

Дело шло к ночи. Сначала мы пили в кабаке на Арбате вчетвером: я, Катя, Рома и его девушка Саша. Когда стемнело, Саша сказала, что не хочет разъезжаться:

– Здорово погуляли. Может, поедем ко мне? Возьмем алкоголь где-нибудь и завалимся.

Было уже без пятнадцати одиннадцать, мы знали, что до ближайшего магазина всё равно не успеем дойти.

– Ничего, – обнадёжила Саша, – я позвоню папе, спрошу, что можно будет свиснуть из бара.

Когда мы подошли к метро, я позвонил маме:

– Мы сегодня останемся у Кати дома.

– Да? А где её родители?

– Уехали на дачу к друзьям.