Читаем Аллергик полностью

– Да ерунда, – он затушил сигарету, допил стакан. – Но мы можем что-нибудь ещё щемануть. У неё тут настойка, походу, есть ещё.

Настойка тёмно-красная, на клюкве! Выпили по рюмке два раза. Мне вдруг захотелось позвонить одной девчонке. Я взял домашний радиотелефон с базы, пошёл звонить в комнату. Друг остался на кухне курить, мысленно порываясь полить цветы, стоявшие на подоконнике.

Войдя в комнату, я упал на диван и набрал номер девочки:

– Алло.

– Привет, Насть. Это Дима.

– Привет.

– Насть.

– Что?

– Ты хочешь жить вместе?

Я валялся на диване, слушал девочку.

– Я не знаю, – ответила она. – Рано думать.

– Я тебя люблю, Насть.

– И я тебя люблю, Дим, – говорила девочка. – Мы завтра встретимся?

– О, обязательно! Я буду целовать тебя, любить тебя, я люблю…

– Какой ты сегодня нежный, Дима.

– А какой я буду завтра, о, тебе понравится.

И так далее … говорил всё это, а сам знал, что не поеду никуда завтра, не буду ни с кем встречаться – скучная Настя эта. Когда я положил трубку и вернулся на кухню, друг сидел косой. Пепел от сигареты, которую он держал, ссыпался и развалился по скатерти. Друг зачарованно смотрел на цветы.

– Идём, – сказал я. – Пора уже.

Пошли домой. Вечер был лёдный. Сверху крупил снег. Конечно, была ещё совсем зима. Кого я обманывал?

Мобильник

С первого класса ездил в школу в соседний район, потому редко гулял с одноклассниками после учёбы: надо было отпрашиваться у мамы, подгадывать время так, чтобы вернуться не в ночи. Но если погулять предлагал Алик из параллельного класса, я всегда соглашался, потому что парень он, как тогда мне казалось, был офигительный: курил, как и я, имел обширную порнотеку на болванках и слушал «альтернативу» вперемешку с «Гражданской обороной».

– Затусим сегодня? – спросил он у меня.

– А чего нет? – ответил я. – Часа в четыре приеду на район.

Спрашивать разрешения в тот день не надо было: мама трубила сутки на работе. Бабке и деду я сказал, что пойду во двор с местными пивные банки пинать. Перед выходом закапал в нос, но не стал брызгать ингалятором и капать в глаза – ещё была ранняя весна, мог себе позволить.

Так под вечер и уехал. Встретились с Аликом на остановке рядом со школой. Ещё стояло маслянисто-оранжевое солнце, уже начинали шуметь деревья, как будто им уже было чем шуметь.

Гуляли у школы. Встретили там моих одноклассников: двух Серёг. Один – толстяк, другой – клешня, с левой рукой-клешнёй, на которой всего два пальца есть. Вчетвером пошли курить на «каблук» (закуток такой, где можно не запалиться). На детской площадке рядом с «каблуком» стояла беседка. Покурили ещё и в этой беседке, я угостил Серёгу-клешню сигаретами. Клешня курил клешнёй, а толстый совсем не курил, просто молчал и смотрел лениво в сторону. В пачке у меня осталась одна сигарета, и мы с Аликом решили продолжить гульбу в других местах.

Пошли в сторону набережной. Пробирались к ней дворами. На набережной захотелось курить. Мы сломали сигарету надвое. Алику досталась половина без фильтра, и он очень радовался. «Сильнее накроет», – довольный, пыхтел он папироску.

Мы курили быстро, стоя на краю бетонной сваи, возвышавшей нас над водами Москва-реки. На противоположной набережной солнце заходило за дома. Лениво тянулись к пристани две небольшие лодки. Маслянисто-тинно-бензиновый запах воды мешался с табачным дымом. Мы пускали дым и смотрели, как он плывёт медленно по воздуху.

Всегда боялся, что меня увидят знакомые и расскажут моей маме, что я курю. Но ещё больше я боялся, что умру от рака легких. Каждый раз, когда болела спина на уровне грудной клетки, думал: «Ну всё …» Хотя лучший друг мой говорил, что у лёгких нет рецепторов, они не болят. Я верил ему, потому что он знал хорошо биологию и хотел стать врачом.

Решили расходиться, поплелись до автобусной остановки. Алик пообещал по дороге купить пачку сигарет и отсыпать мне пару штук. На пути нам встретилась бабка, сухая, жалобная, но скоренькая, с животцой.

– Малявки, дайте на лекарство, – жалобно пропела она.

Малявки ответили, что нет у них ничего.

– Да шо ж вы жадные такие все! – резанула бабка, а потом как посмотрела на меня, зыркнула зло и сквозь зубьё редкое напророчила. – Плохо тебе будет.

«Да бог с ней», – сказал я Алику, рукой махнули да пошли дальше.

Когда купили сигареты, совсем стемнело. С пригорки мы поднимались по старой стальной лестнице, что вела к остановке, и лестница эта гремела, качалась. Наверху с нами поравнялся парень, с виду старше нас на пару лет, спросил, сколько времени. Мы с Аликом переглянулись. Алик пожал плечами. Я достал мобилу, новый кнопочный Siemens А60 с оранжевым экраном, сказал:

– Девять ноль одна.

– Добро, пацаны, – поблагодарил кудрявый парень. – А вы с какого района, местные?

– Ну да, – ответил я. – А чё?

– Да ничё. Просто здесь сейчас перестрелка будет.

Мы с Аликом снова переглянулись.

– Какая такая перестрелка, гонишь, что ли?

– Ща сюда пацаны с Марьино едут. Говорят, всех, кого увидят, убивать будут. Вы чё, ща вообще опасно на районе.

– А ты чего на улице тогда? – спросил встревоженный Алик.