Читаем Алиенист полностью

— Вы переоцениваете ее значимость, — ответила Сара. — Пока Сайрус не поднялся, ее можно доверить Стиви. К тому же меня не будет максимум день.

Я окинул ее сладострастным взором и произнес:

— И во сколько оценится мой голос при вынесении такого решения?

— Джон, ну ты и свинья, — вспыхнула Сара. — Доктор Крайцлер уже согласился.

— Понятно, — сказал я. — Ну что ж. Мой голос, стало быть, здесь значит не больше, чем сотрясаемый им воздух.

Таким образом, Стиви Таггерту было позволено обшаривать штаб-квартиру в поисках завалявшихся сигарет сколько его душе угодно. С полудня он вступал в единовластное владение этим местом, и когда мы отправлялись, на лице подростка была написана такая решимость, что я понял: если ничего получше обнаружить не удастся, он не задумываясь пустит на курево даже обивку прекрасных стульев маркиза Каркано. Стиви внимательно выслушал все инструкции Ласло касательно того, как поддерживать связь с нами, но как только инструкции эти перетекли в лекцию о вреде пристрастия к никотину, мальчик оглох. Не успели мы опуститься на лифте в вестибюль, из штаб-квартиры понесся грохот выдвигаемых ящиков и треск дверец. Крайцлер лишь вздохнул, понимая, что нам сейчас не до воспитания заблудших юнцов, а я живо представил себе, сколько еще длинных и поучительных речей раздастся под крышей дома на 17-й улице после того, как дело будет закрыто.

Мы ненадолго задержались у Грамерси-парка, чтобы Сара забрала свои вещи (на случай, если ее прогулка в Нью-Полс затянется), после чего повторили фокус с переодетой троицей, нанятой Ласло перед отъездом в Вашингтон для отвода излишне любопытных глаз. И снова мы оказались на вокзале Гранд-Сен-трал. Сара отправилась за билетом на Гудзонскую линию, мы же с Крайцлером остались у окошка с надписью «Линия Нью-Хейвен». Прощания были кратки и ничем не отличались от прощаний в понедельник: из короткой интерлюдии расставания Крайцлера и Сары я по-прежнему не выявил никакой скрытой связи между ними. Я уже начал подумывать, что насчет них ошибался так же, как насчет отлученного священника-убийцы. Наш поезд на Бостон отправился точно по расписанию, и вскоре мы уже неслись через восточные окраины графства Вестчестер по направлению к Коннектикуту.

Нынешнее путешествие отличалось от предыдущей поездки в Вашингтон все больше ландшафтами, пролетавшими за окном, — а также людьми, их населявшими. Зелень пышных пажитей Нью-Джерси и Мэриленда стремительно уносилась в прошлое вместе с субботой — на смену им приходили чахлые пейзажи Коннектикута и Массачусетса, неловко подползавшие к проливу Лонг-Айленд и морю за ним и наводившие на мысли о подлых и вздорных людях, в которых превратились фермеры и торговцы Новой Англии под воздействием столь удручающей среды. Впрочем, для того, чтобы сделать такой неутешительный вывод о тяготах жизни в этом углу света, было вовсе необязательно смотреть за окно, поскольку прямо в вагоне нас окружали весьма характерные экземпляры местных человеческих особей. Крайцлер не стал брать билеты в первый класс — серьезность подобной ошибки стала очевидна, когда поезд набрал скорость, и спутники наши возвысили скрипучие голоса в унылых жалобах, перекрывая стук вагонных колес. Много часов подряд нам с Крайцлером пришлось терпеть громкие дискуссии о рыбной ловле, местной политике и удручающем экономическом положении Соединенных Штатов. Впрочем, невзирая на гам, стоявший вокруг, нам удалось выработать крепкий план дальнейших действий, если и когда мы отыщем Адама Дьюри.

Мы высадились на бостонской станции Бак-Бей, где встречать пассажиров собралась кучка местных извозчиков. Один, высокий костлявый парень со свирепыми глазками, готовно шагнул навстречу, едва мы со своим багажом приблизились.

— Ньютон? — бросил Ласло.

Парень глянул в небо, почесал затылок и выпятил нижнюю губу.

— Добрых десять миль, — подвел он итог. — До полуночи хрен вернусь.

— Двойной тариф, — ответил Ласло, забрасывая багаж на переднее сиденье разбитого двухместного рыдвана. Хотя извозчика несколько обескуражила невозможность самому накрутить цену вдвое, он проворно запрыгнул на облучок и схватил кнут. Я поспешно вскарабкался вслед за Ласло, и мы отбыли со станции под неодобрительный гул остальных возниц, обсуждавших извечный вопрос: каким надо быть дуралеем, чтобы предложить за поездку в Ньютон двойную ставку. Дальше какое-то время мы наслаждались тишиной.