Читаем Александр Невский полностью

Орду и Бури подошли к трону, помогли Гуюку спуститься вниз и усадили на расстеленный по полу белоснежный войлок Почета. Вельможи, находившиеся в шатре, тотчас же подняли войлок, а с ним вместе и нового великого хана. И князь Ярослав тоже держался за уголок этого белого войлока.

– Над тобою Небо и Всевышний, под тобою земля и войлок! – торжественным хором возвестили ханы и полководцы. – Если будешь любить наше благо, уважая ханов и вельмож по их достоинству, то царство Гуюка прославится в мире, земля покорится тебе, и Бог исполнит все желания твоего сердца. Но если обманешь надежду подданных, то будешь презрен и столь беден, что самый войлок, на котором сидишь, обратится в дыру.

Вельможи бережно опустили войлок Почета. Гуюк встал, и все, кто находился в шатре и за его пределами, опустились на колени.

– Прими дары наши, великий хан1 – возопило и поле, и шатер, и ритуал был завершен.

Начался пир, всем присутствующим развозили кумыс и варенное без соли мясо. В том числе и вельможам: пир был ритуальным. Князь Ярослав сумел избегнуть чаши с кумысом, но мясо пришлось есть, и он давился от отвращения: несоленая жирная баранина застревала в горле.

– Великий почет Руси оказали, – с торжеством объявил он пробившемуся к нему Сбыславу.

– А как угощение? – холодно спросил Сбыслав.

– Потерпим, потерпим! Во имя Руси…

– Во имя… – вздохнул Сбыслав.

Вечером того же дня великий хан Гуюк принял послов. Он сидел на троне слоновой кости под зонтиком, украшенным драгоценными камнями. Плано Карпини оказался первым европейцем, увидевшим зонтик; этот предмет настолько его поразил, что он трижды упомянул о нем в своих воспоминаниях. Равно как и о пяти сотнях телег, нагруженных золотом, серебром и китайским шелком: Гуюк был едва ли не самым богатым властелином своего времени, что потрясло князя Ярослава.

– Он мир завоюет!

Сбыслав тоже подумал об этом, но от замечаний воздержался. Он был раздавлен пышным днем коронации, потому что ясно осознавал, что судьба не оставила ему иного выхода, кроме того, о котором он до сей поры вспоминал только как о запасном, а потому и почти невероятном.

– Господин позволит ничтожному монаху задать вопрос?

Сбыслав оглянулся. Перед ним в рясе францисканского ордена стоял папский посол Плано Карпини.

– Имя вашего превосходительства Федор Яруно-вич?

Карпини говорил по-русски. Кое-как, но объясняться можно было без переводчика, и Сбыслав молча поклонился.

– Его высокопревосходительство господин главный советник Бату-хана просил передать вам, господин, свой нижайший поклон.

– Произнесенное вами имя не следует часто поминать в этой земле, господин посол.

– Извините мою ошибку. По просьбе упомянутого лица я привез подарок его сиятельству князю Ярославу.

– Примите мою благодарность, я представлю вас князю. Но не сейчас и не здесь. На приеме у ханши Ту-ракины, если вы не против.

Карпини рассыпался в благодарностях, а Сбысла-ва опять бросило в жар. Он сделал первый шаг, еще не продумав всего пути, но уже понимая, что это – путь. И как только Карпини отошел, тут же принялся искать Орду: первый шаг – самый трудный – требовал второго. Не менее трудного.

Найти хана Орду было несложно, сложно было увести его для разговора наедине. Самодовольный Орду раздулся от важности, оказавшись главной персоной в окружении великого хана. Тем более что перед тем, как появиться Сбыславу, Гуюк сказал ему с глазу на глаз:

– Знаешь, о чем мечтает сейчас твой великий хан, Орду? О бесценном даре, который ты мне доставил. Я уже повелел разбить для нее шатер.

Это был намек на щедрую награду. А Орду, несмотря на воинский аскетизм и прирожденную доброту, очень был неравнодушен к дорогому оружию. И решил во что бы то ни стало выпросить его у счастливого великого хана.

– Я занят, – с неудовольствием сказал он. – Зачем ты меня тревожишь?

– Ключ иссяк, бел-камень треснул, – сквозь зубы процедил Сбыслав.

– Да, да, – Орду сразу присмирел. – Что я должен делать?

– Исполнять то, что я прикажу. Первое: рассказать Туракине, что князь Ярослав поддерживает связь с католиками через прелата Доменика.

– Великий хан Гуюк не поверил…

– А Туракина должна поверить! Пусть она спросит о Доменике самого Ярослава, когда будет вручать ему ярлык. И пусть обратит внимание, как его будет поздравлять Плано Карпини.

– Я обращу ее внимание.

– Что она сделает, увидев все своими глазами?

– Туракина – сибирячка и сделает то, что скажет ей шаман.

– А что он скажет?

– Не знаю.

– Он должен сказать… – Сбыслав гулко проглотил ком в горле. – Два слова: тихая смерть. Тихая смерть, запомнил? Тихая – значит, без боли. Без боли. Так повелел Бату.

– Без боли, – послушно повторил Орду, привычно не вдумываясь в смысл произносимых слов. – Так повелел Бату.

4

Князь Андрей был в восторге от охоты. Он так много говорил о ней, что Чогдар с усмешкой заметил:

– Он променяет на охотничьи забавы любое княжество.

– Жена не позволит, – буркнул Невский. – Может быть, дать ему волю, Чогдар?