Читаем Александр Невский полностью

На этой многозначительной фразе тогда и закончился их разговор. А продолжился через день, когда Чогдару удалось соблазнить князя Андрея охотой, на которую его пригласил темник Неврюй.

– Гуюк готовит второе нашествие. Он объявил себя покровителем православия и врагом католической Европы и уже стягивает в Каракорум войска из Персии и Китая.

Чогдар помолчал, давая Невскому время хорошенько обдумать новости. Потом добавил, подчеркнуто понизив голос:

– Это – приманка. На самом-то деле он хочет уничтожить Бату и окончательно поработить Русь, которая вынуждена будет кормить его прожорливое войско.

– Ты отправил Андрея на охоту не из-за этого разговора, Чогдар.

– Ты мудр, князь, – усмехнулся Чогдар. – У меня есть люди при Данииле Галицком. Он ведет крупную двойную игру и с Западом, и с нами. Ему нужен ты, вот почему он отложил свадьбу и отправил Андрея к тебе.

– Андрей ни о чем подобном со мною не говорил, – сказал Невский. – Правда, признался, что считает удельных князей вправе самим решать свои внешние дела.

– Ты не находишь, что это – подход к оправданию их противоордынских настроений?

– Возможно, – сказал Невский, подумав. – Но ты знаешь моего брата. Андрей прост, такие петли не для его разума.

– Они вполне по силам разуму Галицкого.

– Меня куда больше беспокоит отец в Каракоруме, чем Андрей, Чогдар.

– Меня тоже. Без согласия великого князя Гуюк не пойдет на нас. Но – лесть, посулы, уговоры. Выдержит ли этот нажим его усталая душа?

– С ним – Сбыслав.

– Что может сделать молодой боярин, исполняющий роль толмача?

– Он не только боярин и толмач. Он… Невский осекся. Поднял голову, в упор посмотрел на Чогдара.

– Сбыслав не знает о том, о чем знаем мы с тобой и князь Ярослав, – тихо сказал Чогдар. – Однако во имя спасения Руси он способен на крайности. Ты представляешь себе эти крайности?

Невский угрюмо молчал. Чогдар налил вина, придвинул кубок.

– Не пришла ли пора подумать о новом брате, князь Александр? Твоя левая рука должна стать столь же могучей, как твоя десница.

И поднял свой кубок.

2

Разговор Гуюка с Ярославом не шел у Сбыслава из головы. Хан переиграл великого князя по всем статьям, переиграл легко, одними посулами, ничего, по сути, не дав, но получив слово о военном союзе, подтвержденное клятвой на кресте. Случилось то, чего так опасались в Золотой Орде: завтрашний великий хан монголов обеспечил свое наступление на Запад поддержкой всех русских сил, и теперь помешать этому могла только внезапная и, главное, своевременная смерть Ярослава.

Не впрямую, намеками и беспощадным анализом обстановки как Бату, так и Чогдар давно подготовили к этой мысли Сбыслава. Но оказалось, что быть готовым и осуществить подготовленное и продуманное на деле – разные вещи. Бестрепетно размышляя об этом, Сбыслав и представить не мог, сколь трудно придется ему, когда настанет пора действовать. Отчаяние и реальная, физически ощутимая боль в сердце вдруг разом обрушились на него, мешая сосредоточиться, подумать, сплести хоть какие-то силки, попав в которые, Ярослав оказался бы клятвопреступником, за что, по монгольским законам, полагалась только смертная казнь. Тогда бы встал вопрос о новом великом князе, что потребовало бы много времени, и Русь была бы спасена.

Да, Русь была бы спасена от второго нашествия…

Он не думал о своей жизни. Он думал о жизни великого князя Ярослава, которую необходимо было оборвать. И Сбыслав почти не спал и почти не ел, худел, мрачнел и метался, напрасно надеясь убежать от самого себя.

– Опять не ешь ничего, Сбыслав? Что с тобой?

– Мутит меня что-то.

На третий день Сбыслава разыскал есаул Кирдяш:

– Хан Орду ждет тебя вечером.

Сбыслав помолчал. И молчал, когда Кирдяш зашел за ним, чтобы проводить в юрту своего хана.

– Холодно у них тут, – возмущался есаул. – Вроде лето, а по ночам зуб на зуб не попадает. Непутево живут!…

– Гуюк сказал, что ярлык на великое княжение князю Ярославу передаст его мать, ханша Туракина.

Всем послам положено чтить ее и славить, а она угощать славящих на том пиру будет. Обычай такой. А меня Гуюк попросил представлять всех потомков великого Чингисхана. Как старшего внука.

Последние слова Орду сказал, раздувшись от важности. Но Сбыслав ясно расслышал почему-то только одно: угощать. И белкой шмыгнула мысль: «Травиться там у вас…» Он сразу же изгнал ее из головы, постарался тут же забыть…

– Я передам князю Ярославу.

Орду явно ждал каких-либо поручений или хотя бы вопросов, но Сбыслав вдруг заторопился, словно рассчитывал на то, что мелькнувшая нечаянно мысль останется здесь. А ночью опять не спал, опять вздыхал и ворочался, но эти два слова – «травиться там» – время от времени вдруг возникали в голове. А под утро в тягостной полудреме подумалось, что хорошо бы, князь Ярослав съел на пиру что-то, заболел бы и помер. И никто бы не был виноват: на роду, видать, такая смерть написана ему.

Утром он постарался избавиться от предрассветных мыслей, впервые почувствовал, что проголодался, ел и пил вдосталь. А великий князь Ярослав очень радовался: