Читаем Аль-Капоне мертв… полностью

Между прочим, с секретными документами и емкостями с ураном мы уже сталкивались…

Она с удивлением смотрела на большой кожаный рюкзак, доверху набитый баксами. Купюры не были упакованы в пачки, они были навалены россыпью и плотно утрамбованы.

В купе ехали высокий мужчина лет сорока пяти в роговых очках и коротко остриженный парень, на правой ладони которого была татуировка "Вася". Кому из них? Васе? Или все же очкарику? Спросить не представлялось возможным, поскольку обоих как раз овевали беспробудные и нервно-паралитические красивые сны.

– Сколько же здесь? – воскликнул Джопуа.

– Считать некогда, – отрезала атаманша, – либо берем, либо не берем. И ответ ясен.

Я уже и сам догадался, что рюкзак мы брать не будем. Слишком большие неожиданности сулило нам его присвоение. Мы оставим его так же, как оставили когда-то уран, секретные документы и пакет с кокаином. Мы с хозяевами подобных вещей в казаки-разбойники не играем.

– Но мы вообще что-нибудь берем из этого купе? – уточнил я. – Или как?

– Все остальное берем, – сказала Кровавая Мэри. – Все остальное -

НАШЕ

любимое занятие – ралли. Поскольку у преследуемых, обычно, железо разного уровня паршивости, а у нас – шестисотые "Мерседесы".

Сегодня имеем дело с междугородным автобусом "Икарус". Водитель заметил нас издали и попытался оторваться, но скоро понял, что это предприятие бессмысленное. Все же он попробовал дотянуть до конца лесной зоны. "Мерседесы", ведомые Глотченко и Приговым, уже обогнали его, уже всячески старались преградить ему дорогу, уже Мутант из моей машины дал предупредительную очередь, а автобус все несся и несся вперед. Это было нехарактерно для профессиональных водителей, занимающихся перевозкой пассажиров из России в Германию, а именно с таким мы сейчас, без сомнения, имели дело. Это было против правил. И это было удивительно.

Пришлось стрелять по колесам. Автобус развернуло, и он врезался в дерево. Впрочем, в последний момент дерево заслонилось от него большой, выставленной вперед веткой, и столкновение получилось мягким.

Я затормозил рядом и тут же взрыхлила осенние листья подоспевшая машина Пригова. Преисполненные праведного гнева – ведь были нарушены правила игры – выскакиваем из "Мерседесов" и грозим водителю автобуса оружием. Двери поспешно лязгнули. Давно бы так!

Входим и сразу же обнаруживаем источник упрямства водителя: на одном из передних кресел устроился крупный пузатый мужчина с кольтом в руках и держит водителя на мушке. Сейчас он весь скукожился, собрался, скорчился и больше напоминает шар, из которого торчит рука с кольтом. Между ним и водителем – пустое пространство, все население автобуса сгрудилось в задней часто салона.

Не успеваем и глазом моргнуть, как толстяк разворачивается и вгонят в Пригова две пули, которые присматривают уютное местечко между распахнутыми полами приговского плаща. Пригов заваливается на меня и шляпа сползает ему на лоб.

Я даю очередь из-под Пригова, и толстяк скатывается с кресла. Одна из его рук выворачивается таким образом, что кольт направлен на него же самого, а широко распахнутые глаза удивленно взирают на мушку с раскрасневшегося пористого лица.

В салоне поднимается вопль.

– Я здесь ни при чем! – спешит заверить водитель.

Спускаюсь вниз, перехватывая Пригова за плечи и выволакивая его из автобуса на опавшую листву. Одновременно высвобождается путь для наших парней. Они приказывают всем выйти. Кое кого приходится принудить к этому силой.

Водитель автобуса старается держаться в стороне. Очевидно, он знает, что теперь должно произойти. За каждого своего мы отправляем на тот свет троих мужчин в возрасте от двадцати пяти до пятидесяти лет, если таковые находятся. И таковые нашлись. Их было даже больше, чем нужно, так что пришлось бросать жребий. Под аккомпанемент отчаянных воплей и мольб о пощаде Мутант, Малинский и Биба оттаскивают упирающихся мужчин в сторону и приводят приговор в исполнение, делая оскалившиеся лица. Мы знаем, что молва о расправе без помех разнесется по необъятным просторам России, и есть шанс, что в следующий раз клиенты поведут себя разумнее.

Осматриваю автобус. Пострадало одно колесо и паутина трещин разошлась по ветровому стеклу. Только и всего.

– Запаска есть? – интересуюсь у водителя.

– Конечно, – с готовностью рапортует тот.

– Выгружай чемоданы.

Он бросается выполнять. Тем временем родственники добираются до застреленных мужиков и лес наполняется криками.

Что ж, не мы начали. Им еще повезло. Окажись на нашем месте командос Верлиоки, их всех заживо бы сожгли вместе с автобусом. Таковы законы в их бригаде.

Оставалось лишь обыскать переселенцев и трупы, но тут произошло непредвиденное. Девочка лет двенадцати приблизилась к Бибе и заглянула ему в лицо.

– Владислав Иванович? – проговорила она.

– Что? – Биба побледнел.

– Владислав Иванович, не узнаете меня? Рита Свирская, из пятого "б".

– Что? – прорычал Биба.

– Вы у нас географию преподавали. Не помните?