— Она не откажется сразу от сопротивления его желаниям, но постепенно все станет для нее безразличным, так как это вещество действует и на очень сильные характеры.

— Я вас понял, — сказал Джим спокойно. — Скажите, можно привлечь к суду человека, дающего девушке такие сладости?

— Не думаю. Я уже говорил вам, что количество этих веществ в шоколаде в данном случае весьма незначительно, но со временем оно будет возрастать. Если бы вы мне принесли шоколад или другую пищу, приправленную этим снадобьем, недели через три, я мог бы сделать для вас и судебный анализ.

— Все шоколадные фигурки были в одинаковой степени приправлены этими веществами?

— Да. Видно, примешали эти вещества к шоколадной массе, из которой сделаны фигурки. Это мог сделать только опытный аптекарь или врач.

Джим ничего не сказал, так как знал, что Дигби искусный химик и врач.

Выйдя из лаборатории, Джим отправился гулять в Гайд-парк. Он должен был собраться с мыслями. Джим твердо решил пока ничего не сообщать Евнике и выжидать, не даст ли ей Дигби больших порций гашиша. С другой стороны, его мучила мысль, что он вынужден оставить се в доме Грота на некоторое время. Сейчас он думал только о Евнике. Он бы совершенно забыл дело леди Мари, если бы в этом деле не был так заинтересован его враг Грот. Пока Евника находилась в доме Грота, Стил не мог оставить и дела леди Мари.

 Глава 16

«Джим недостаточно героичен»

Джим никогда еще не видел Евнику в вечернем туалете. Она была одета скромно, но изящно, и этот наряд особенно подчеркивал ее красоту.

— Вы сегодня прекрасны, — сказал Джим. Он был счастлив, сидя рядом с Евникой в машине. Она казалась ему возвышенной и недосягаемой. — Я вас почти боюсь, Евника.

Она весело засмеялась.

— Не говорите так, — запротестовала она. Но в душе она была очень довольна, видя его восхищение.

— Получили вы мое письмо? С моей стороны было несколько глупо посылать вам шоколад. Это было несправедливо по отношению к Гроту. Но ваша подозрительность и меня заразила. Скоро я будут нервной старой девой.

Джим улыбнулся.

— Я был очень рад вашему письму. Шоколад...

— Ну?

— Я бы на вашем месте сказал мистеру Гроту, что он превосходен, — улыбнулся Стил.

— Я так и поступила. Но мне трудно лгать, даже если дело касается пустяков.

— Когда он еще раз преподнесет вам коробку конфет, вам придется снова мне прислать три или четыре кусочка шоколада.

Она была поражена и быстро взглянула на него.

— Что-нибудь обнаружено в шоколаде?

Этот вопрос был очень неприятен Джиму. Он не хотел и не мог сообщить ей о том, что химик нашел в шоколаде. С другой стороны, он не хотел подвергать ее опасности. Он пробормотал что-то такое, что девушку ни в чем не убедило. Она видела, что Джим что-то скрывает от нее, но была достаточно благоразумна, чтобы не настаивать на откровенности. Кроме того, ей страшно хотелось рассказать ему о «синей руке».

— Все это имеет, очевидно, особое значение, — заметил Джим, выслушав ее рассказ, — даже то, что рука синяя. Но Дигби этого еще не понял. А теперь поговорим о нас.

Он положил свою руку на ее маленькую ручку. Она не отодвинула руки. Так они сидели и тихо беседовали.

— Я пробуду у Грота еще месяц, и, если там не найдется для меня работы, я вернусь в фотоателье. Конечно, если там меня захотят принять.

— Я знаю человека, который ждет вас куда больше, чем фотограф. Сердце этого человека ноет, когда он видит вас уходящей. Евника почувствовала, как сильно бьется сердце, дрожат руки.

— Кто этот человек?

— Некто, кто не попросит вашей руки раньше, чем сможет обеспечить вам безбедную жизнь. Некто, кто готов целовать ваши следы. Некто, кто хотел бы вам свить лучшее гнездо, чем маленькая квартирка у железнодорожной линии.

Она молчала некоторое время, и Джиму показалось, что он ее оскорбил. Она то краснела, то бледнела.

— Джим, — сказала она, не глядя ему в лицо, — я удовольствуюсь совсем скромной квартирой, и меня не пугает железнодорожная линия.

Она подняла глаза, и он увидел в них слезы.

— Если вы не будете осторожнее, Джим Стил, — добавила она шутливо, — я вам сделаю еще предложение.

— Разрешите, я закурю? — спросил он хриплым голосом. Он зажег спичку, руки у него дрожали.

Она удивлялась его молчанию, не зная, что великое счастье, которое ему выпало, сдавило ему грудь и не давало произнести ни слова.

На обратном пути ей хотелось, чтобы он прижал ее к своей груди, чтобы он осыпал огненными поцелуями ее лицо и глаза. В этот момент для нее не существовало никаких преград и веления рассудка потеряли всякое значение.

Он сидел рядом с ней, спокойно мечтая о лучезарном будущем.

— Спокойной ночи, Джим.

Ее голос отдавал холодком и разочарованием, когда она подавала ему руку. Они стояли перед домом Гротов.

— Спокойной ночи, —сказал он тихо дрожащим голосом; нежно целуя руку девушке.

Она готова была расплакаться, стоя у себя в комнате перед зеркалом.

— Я хотела бы, чтобы он нс был так добр или был бы в некотором отношении более героичен.