Читаем Агасфер. Чужое лицо полностью

В общем, получилось «много шума из ничего» – прямо по Шекспиру. От Соньки и ее сожителя Семы Блохи отступились за недоказанностью. Вдове убиенного Махмутке по приговору судьи из Владивостока дали-таки десять лет каторги. С досады был высечен освобожденный было от наказания доносчик, хоть он и указал тайник Махмутки, из которого тот якобы на его глазах доставал деньги. Но тайник оказался пуст как барабан – хотя свидетель клялся, что торговец достал оттуда самую малость.

Косвенно это подтвердилось найденными торговыми записями Махмутки. Судя по ним, в тайнике должно было быть не меньше 30 тысяч рублей. Сумма, по тем временам, более чем солидная.

Конечно, «вычистить» тайник могла и сама Зоя, и сам доносчик (знал же он о его наличии!), и новый сожитель вдовушки. Однако по каторге поползли иные слухи.

Не ушла ли часть этих денег в канцелярию Приморского генерал-губернатора за организацию прошения о смягчении наказания Семе Блохе и благоприятную резолюцию его высокопревосходительства Гродекова? Рассказывали, что тот бесконечно доверял своим служащим и часто подписывал подготовленные ими бумаги не читая…

Но все это были, как говорится, только версии, ничем не подтвержденные.

А Сонька и ее сожитель Сема продолжали прежнее свое тихое-мирное житье-бытье.

Не дотумкал товарищ прокурор, чтобы тело Махмутки, давно захороненное, откопать, одежку его как следует обыскать, – шепталась потом каторга. И напрасно: верные люди сказывали, что Сонькино это дело! И вторая сережка, якобы Сонькой утерянная, у Махмутки в потайном кармане была, да так и осталась там на веки вечные!

Шептались, что Махмутка якобы сразу определил, что предложенная ему сережка хоть и золотая, но не фабричная, топорной работы местных «блинопеков»-фальшивомонетчиков. Но на встречу с Сонькой тем не менее пошел. Зачем – бес его знает. Может, Соньку хотел уличить в обмане и потребовать настоящие драгоценности, в существование которых свято верил? Говорили и о том, что порешил Махмутку закадычный друг-приятель Семы Блохи, некий Митька Червонец.

(июнь 1903 г., п. Корсаковский, о. Сахалин)

…Было бы странно, если б инспектор Главного тюремного управления из столицы не воспользовался случаем сойти в посту Корсаковский на берег для хотя бы краткого знакомства с одним из округов места своей будущей службы. Агасфер так и сделал: едва «Ярославль» бросил якорь на рейде, как он заявил о своем намерении попасть на берег.

Капитан криво усмехнулся, возражать не стал и лишь заметил:

– Извольте, барон! Может, хоть ваше присутствие заставит местных пьяниц заняться делом…

Буфетчику же было приказано, тем не менее, накрыть в кают-компании стол человек этак на… Капитан в бинокль глянул на берег, где, возбужденно жестикулируя, прохаживались человек этак 15. Накрыли на два десятка визитеров.

Вместе с Агасфером на берег отправились боцман с помощником, старпом и четверо матросов. Спустя каких-нибудь десять минут катер уткнулся носом в пологий песчаный пляж. Матрос скинул с борта сходни, по которым Агасфер и спустился на берег, оказавшись в небольшой толпе «аборигенов» в шинелях самых различных ведомств – от тюремного до медицинского и почтового.

Довольно равнодушно глянув на столичное начальство в новеньком мундире ГТУ, «аборигены», не стесняясь в выражениях, накинулись на рулевого матроса:

– Ты куда причалил?

– Во-о-он же баржа окружного начальника стоит, развернутая уже!

– Два часа уже ждем! Животы подвело-с!

– Выгрузки недели на две захотел, что ли?!

Переждав шквал возмущения, боцман поднял руку, призывая к вниманию:

– Господа, вы бы для начала хоть с начальством своим поздоровались, что ли! – с усмешкой упрекнул он, показывая глазами на одинокую фигуру Агасфера. – К вам столичное начальство с ревизией, а вы, словно бакланы, разорались тут! К столу не терпится?

Чиновники и служивые разом развернулись к Агасферу, принялись кланяться и представляться:

– Извините, ваше высокопревосходительство, не заметили в суете! Помощник окружного начальника надворный советник Солонина!

– Желаю здравствовать, ваш-бродь! Исполняющий должность столоначальника Николай Семенович Савельев, чина не имеющий! Озвереешь тут, месяцами новых лиц не видя, ваш-бродь, не обессудьте!

– Позвольте представиться: коллежский регистратор (и-и-к! Извините, ваш-бродь, съел, должно, что-то не то…) Перелыгин, исполняющий должность секретаря окружного полицейского управления.

Представились Агасферу и местный телеграфист, и два участковых смотрителя поселений, и даже почему-то ветеринарный врач. Невольно сделав шаг назад, чтобы вынырнуть из накрывшей его волны разнообразнейших оттенков перегара, Агасфер только тут обратил внимание, что, несмотря на раннее утро, все встречающие катер чиновники с лихвой пьяны. А двое, в том числе секретарь полицейского участка и еще какой-то не представившийся господин пьяны настолько, что еле стоят на ногах. Он отвесил короткий ответный поклон, скороговоркой представился: